— 143 — Къ высокиыъ бапшямъ господскаго замка робко жиутся бѣдныя, ждуідія отъ него защиты и покровательства, хижины виллановъ. Даже обители мира, монастыри, не всегда представляли надежяое убѣнгище своимъ жателямъ. Подобио городу и заику, монастырь былъ часто окруженъ укрѣпденіями, свидѣтельствовавшими, что святое назначеніе мѣста недостаточно защищало его противъ хищности окрестныхъ владѣдьцевъ или наѳмныхъ дружинъ, которыя въ мирное время обращались въ разбойничьи шайки. Вяугреннее содержаніе соотвѣтствовало наружному виду. Въ средневѣковой Европѣ не было народовъ, въ настоящзмъ сиыслѣ слова, а были враждебныя между ними сословія, которыхъ пачало восходнтъ къ эпохѣ распаденія Западной Рямской имнеріи и занятія ея областейгерманскиииплеменами.Изъ пришельцевъ , образовались почти исвлючительно пысшіе, изъ покореннаго или туземнагонаселенія низшіе классы новыхъ го- «ударствъ. Насильственноеоснованіе этихъ государствъ провело рѣзкую черту между пхъ составныжичастями. Граждане французской общины прннималнкъ сердцудѣла нѣмецкихъ или италіанскяхъ городовъ; но у иихъ не было почти никакихъ общихъ интересовъ съ феодальною аристократіею ■собственнаго края. Въ свою очередь, баронъ рѣдко унижалъ себя сознаніемъ, что въ городѣ живутъ его соотечественники; онъ стоялъ неизмѣримо выше ихъ, и едва ли съ болымиъ высокомѣріемъ смотрѣлъ на беззащитнаго и безправнаго виллана. При такихъ особенностяхъ быта, у каждаго сословія должно было развиться собственное воззрѣніе на всѣ жизненныя отношенія и высказаться вь литературѣ. Рыцарскія эпопеи проникнуты этимъ исключительнниъ духомъ. Возыште любой романъ каролинскаго илн прочихъ цикловъ: вы увидите, что въ немъ нѣтъ и не можетъ быть мѣста герояиъ другого сословія, кромѣ феодальнаго. To жз самоеможно сказать о рыцарской лиривѣ. Она поетъ не простую, доступную каждоиу человѣческому сердцу любовь, а условное чувство, развившееся среди искусственнаго быта, ионятное только рыцарю, да еще, можетъ-быть, горожанамъ южной Франціи и Италіи. Зато среди городского населенія процвѣтала своя, непріязненная феодализиу, литература. Здѣсь-то родилась сказка (fabliau), въ которой язвительный и сухой умъ горожаішна осиѣивадъ не однѣ только идеи и доблести, составлявшія какъ бы исключительную принадлѳжность рыцаря, но вообще всѣ идеалы, всѣ поэтическія стороны средняго вѣка. Въ труверахъ можно узнать праотцевъ Рабле и Вольтера. Была, повидимоиу, одна сфера, гдѣ усгадый раздоромъ и войною умъ находилъ покой и примирзніе. Мы говоримъ о наукѣ, выросшей подъ сѣнью заиадныхъ монастырей и носящей названіе схоластики. Это имя, означающее собственно науку среднихъ вѣковъ, не пользуется большимъ почѳтомъ въ наше время. Подъ нииъ нривыкли разумѣть пустыя, липіенныя живого содержанія діалектическія формы. Не такова была схоластика въ эпоху своей юности, когда она выступила на поле умственныхъ битвъ столь же смѣлая и воинственная, какъ то общество, срадн котораго ей суждено было совершить свое развитіе. Заслуга и достоинство схоластяки заключаются именно въ ея молодой отвагѣ. Бѣдная положительнымъ знаніемъ, она была исполнена вѣры въ силы человѣческаго разума и думала, что истину можно взять събою, какъ феодальный замокъ, что для смѣлой мысли нѣтъ ничего невозиожнаго. Не было вопроса, предъ которыиъ она оробѣла бы; не было задачи, предъ которой она сознала бы свое безсиліе. Она, разумѣется, не рѣшила этихъ воиросовъ и задачъ, поставленныхъ роковою гранью нашейлюбознательности, но воспитала въ европейской наукѣ благородную пытливость и крѣпкую логику, составляющія ея отлнчнтельныя примѣты и главное условіе ея успѣховъ. Вотъ право схоластики на вѣчную признательность новыхъ поколѣній, хотя намъ нечему болѣе учиться въ огромныхъ фоліантахъ, которые содержатъ въ себѣ труды средневѣковыхъ мыслителей. Изъ короткой характеристики, которую я имѣлъ честь вамъ представить, вы легко поймете, что раздраженная и взволно-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4