— 138 — жде (іюля 3-го), онъ не спорилъ противъ освобожденія и объявленія цярицею бабушки императора, Евдокіи Лопухиной. Но, опасаясь Евдокіи, онъ не допустидъ ее въ Петербуріъ. Съ почестыоперевезли Евдокію изъ Шлиссельбурга въ Москву, гдѣ отвелн для жительстваея кремлевскій дворецъ и составили ей штатъ съ выдачею на содержаніе двораеяпо 60,000 ру~ блей. Гофмейстеромъ двора царнцыЕвдокіи назначенъ былъ генералъ-майоръИзмайловъ. Но враги Меншикова напрасно боялись, ^то правитель Россіи приметъ вемедленно строгія мѣры, стараясь обезопасить себя. Ослѣнленіе МеЕшикова предало его въ руки враговъ беззащитнымъ. До того онъ считалъ себя недоступнымъ на высотѣ величія, что, оправясь отъ бодѣзни, поѣхалъ не въ Петергофъ, a прямо въ свой загородный дворецъ Ораніенбаумъ, нригласивъ на освященіе церкви, вновь построенной тамъ во имя св. Пантелеймона, императора и его приближенныхъ. Приглашеніе представили приказомъ: юный Петръ рѣшился не послушаться повелѣнія. Множество гостей съѣхалось въ Ораніенбаумъ сентября3-го; Анраксинъ, Головкинъ, Голидынъ, Нарышкинъ и всѣ знатнѣйшіе дюди были въ числѣ ихъ, но юшераторъ не явился. Меншиковъ скрылъ досаду, великолѣнно отправилъ свой праздникъ и забылся до -того, что въ церкви сталъ на мѣсто, приготовленное императору. Весь день палили изъ пуніекъ и, повидимому, безпечно и весело пировали всѣ на посдѣднемъ нраздникѣ правителя. . . Пиръ смолкъ. Гости разъѣхались. На другой день утроыъ Меншиковъ спѣшилъ въ Петергофъ и изъявилъ сильный гнѣвъ, услыша, что императора нѣтъ въ Петергофѣ, и что онъ отнравился въ отдаленную охоту. Меншиковъ оставалсявъ Петергофѣ цѣлый день, ночевалъ тамъ, но императора не было. На другой день явился Остерманъ. Меншиковъ вспыльчиво началъ выговаривать ему, что за имиераторомъ не смотрятъ, губятъ его здоровье, и, удивленный, услышадъ угрюмые и твердые отвѣты Остермана, дотолѣ раболѣпнаго. Раздраженный противорѣчіемъ, онъ осыпалъ Остермана упреками и самъ поспѣшилъ въ Петербургъ. Здѣсь онъ явился еще повелителемъ, былъ въ сенатѣ и совѣтѣ, запретилъ казначею совѣта Кайсаровувыдавать деньги безъ его приказа, но не посмѣлъ ничего возразить, когда съ удивленіемъ узналъ, |что Минихъ перевелъ ингерманландскій полкъ съ Васильевскаго острова въ казармы на адмиралтейскую сюрону. Не было болѣе стражи у правителя. Онъ показался смущеннымъ и съ недоумѣніемъ услышалъ, сентября 6-го, приказъ, коимъ велѣно было приготовитьимператорукомнаты въ Лѣтнемъдворцѣ, приставитьтамъ караулъ гвардейцевъ и совѣту собираться, со дня пріѣзда императорскаго, ло дворцѣ, а не въ домѣ Меншикова. -Недоумѣяіе не продолжилось, ибо къ Меншикову явился С. А. Салтыковъ, забралъ мебедь и веши императора и привезъ вещи сына Меншикова. Не зная, что думать и дѣлать, Меншиковъ явился въ совѣтъ, засталътамъ только Д. М. Голицына и Отепанова и? ничего не говоря имъ, уѣхалъ домой. Вечеромъ пушечная пальба возвѣстила Пѳтербургу о прибытіи императора.На другой день, 8-го сентября, повелѣно исполнять указы только за собственноручнымъ подписаніемъ императора и «никакихъ указовъ или писемъ, о какихъ дѣлахъ они ни были бы, отъ князя Меншикова илп кого-дибр другого, не сдушать и не исиолнять». Салтыковъ еще разъ явился къ Меншикову, уже съ запрещеніемъ выѣзжать изъ дома. Меншиковъ былъ до тогопораженъ, что казался безчувственныыъ и ничего не понимающимъ. Принуждены были пустить емукровь. Чертоги его опустѣли, Только два любимца егб, Водковъ и Фаминцынъ, остались ему вѣрныи пробыли съ нимъ весь день. Меншиковъ совершенно упадъ духомъ, отправилъ жену и дочь, невѣсту императора, во дворецъ и велѣлъ имъ«упаеть въ ноги императору и молить о помилованіи». Ихъ не допустили къ императору, и со слезами воротились онѣ домой. Меншиковъ рѣшился писать. «Мнѣ сказанъ арестъ», говорилъ онъ въ своемъписьмѣ императору, «и хотя никакого умышленнаго погрѣшенія въ со-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4