— 1 36 — юнаго монарха развшшсь рано, когда жизнь и отношенія его придворѣ пріучили его къ робости, усшшвая желаніе жить на своей волѣ. Воцареніе ввергло его только въ болыпую зависимость. Оеъ видѣлъ себя окруженнымъ прислунсниками Меншикова, не смѣя даже видѣться съ тѣмъ, кого любилъ. Вмѣсто забавъ, его заставляли учиться. Планъ ученія его составленъ былъ Остерманомъ. Ѳеофанъ написалъ особенное наставленіе объ ученіи императора закону Божію. Каждый день будили его въ шесть часовъ утра. Кромѣ среды и пятницы, когда положено было емуприсутствовать въ тайномъсовѣтѣ, онъ занимался по четыре и по пяти часовъ, учась закону Божііо, исторіи, географіи, математикѣ, музыкѣ, танцамъ; отдыхъ, гулянье, игра въ воланъ и на бильярдѣ, стрѣлянье въ цѣль и травля зайцевъопредѣлялись въ положенные дни и часы. Въ полдень императоръ обѣдалъ, въ семь часовъ ужиналъ, въ восемь ложилсяспать. День начинался молитвою и оканчивался чтеніемъ священнаго писанія. Шумные пиры и забавы были удалены. Императоръ безирерывно видѣлъ окрестъ угрюмыя лица учителей и приставниковъ. Невѣсту свою, не любившую его, онъ не терпѣлъ уже за то одно, что она была дочь Меншикова и прежде него обручена другому. Онъ не могъ не знать и о тайной любви ея къ Сапѣгѣ. Наканунѣ обрученія, улучивъ минуту, со слезами бросился юный Петръ на колѣни передъ сестрою и теткою, просилъ ихъ избавить его отъ нѳнавистнаго брака. Скучая всегда, за учебнымъ столомъ, при условныхъ забавахъ, среди дѣлъ совѣта, гдѣ сидѣлъ безмолвнымъ слушатедемъ нриказовъ Меншикова, онъ былъ лишенъ средствъ показать даже свѣтлыя стороны своего характера. Потомство не должно забыть письма, писаннаго имъ въ день восшествія на престолъ къ сестрѣ его: «Если Богу угодно было назначить леня государемъ», говорилъ онъ, «долгомъ моимъ поставлю я быть государемъ добрымъ и унравлять справедливо и богобоязненно, помогать несчастнымъ и бѣднымъ, слушать голоса невинно угнетаемыхъ и, какъ императоръ Веспасіанъ, никого не отпускать отъ себя нечальнымъ.» По крайней мѣрѣ, хотя изъ корыстныхъ видовъ, Меншиковъ заботился о его образованіи; но другіе, не думая обращать ко благу добрыя наклонностиюнаго Петра, видѣли въ немъ только орудіе мести Меншикову и средство возвыситься иослѣ его паденія. Начали тѣмъ, что стали усиливать отвращеніе императоракъ Меншикову и его семейству тайными наговорами. За дѣло усердно взялся И. А. Долгорукій, о которомъ мы уже говорили, другъ имнератора, юноша старше его только треыя годами, но иепытанныйвъ свѣтскомъ разгульѣ, прекрасный собою, остроумный, кипѣвшій пылкими страстями, жадный- до наслажденій и отважный до безразсудства. Онъ находилъ время передавать своему державному другу опыты жпзни, обольщать его воображеніе и представлять Меншикова препятствіемъ всему. Указывая на гордость правителя Россіи, Долгорукій изъявлялъ императору опасеніе, что злой и упрямый опекунъ мыслитъ даже о престолѣ, но, прибавлялъ онъ, найдутея люди, готовые защитить своего монарха. Тщательно нросилъ онъ, паче всего, хранить тайну. Слова молодого царедворца не погибли втуне. Имиераторъ жадно слушалъ его. Главное орудіе гибелн Меншикова было готово—остальное рѣшидъ несчастный случай, коимъ поспѣшили воспользоваться. Ослѣпленный гордостію и обремененный дѣлами, не замѣчая тайныхъ происковъ, Меншиковъ изумился рѣшимости императора при одномъ маловажномъ событіи. Купцы иетербургскіе поднеслиимператору 1,000 червонцевъ въ иодарокъ въ день какого-то праздника. Императоръ велѣлъ отнести блюдо съ червонцами къ сестрѣ. Меншиковъ встрѣтилъ посланнаго; услышавъ о распоряженіи императора, гнѣвно упрекалъ, что не сиросили его, и говоря, что императоръ еще слишкомъ молодъ для такихъ распоряженіи, велѣлъ отнести деньги къ себѣ. На другой день, нри свиданіи съ сестрою, видя, что она ничего не говоритъ, императоръ сказалъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4