— 126 «служплъ, то получилъ бы наиболыпеемздовоздаяніе; а здѣсь, хотя бы въ ангелапрсмѣнился, не могъ бы за службу и вѣрность мою никакой получить благодарности». На другой или на третій день приносятъ къ Мазепѣ бумагу: то былъ приказъ отъ Меншикова къ полЕовнику комнапейскому Танскому, чтобы тотъ желъ къ нему съ полкомъ. Мазепа въ бѣшенетвѣ вскочилъ съ мѣста и закричадъ: «Можетъли быть большее поруганіе, посмѣяiie иуннчиженіе моей особѣ! Всякій день тснязь Меншиковъ со мною видится, всякій часъ со мною разговариваетъ и, не сказавши мнѣ объ этомъ ни одного слова, ■безъ моѳго вѣдома и согласія посылаетъ нриказанія людямъ, мнѣ подчиненнымъ! И кто же тамъ Танскому, безъ моего указа, «ыдастъ мѣсячныя деньги и провіантъ? и жакъ онъ моясетъ безъ моейвбли иттикуда- .нибудь съ полкомъ своимъ, которому я плачу жалованье? А еслибы пошелъ, то я ■бы его велѣлъ какъ пса разстрѣлять. Боже нойі Ты видишь мою обиду и уничиженіеЬ Въ это вреия, какъ нарочно, является іезуитъ Зеленскій съ нредложеніями перейти на сторону непобѣдимаго короля шведскаго: Мазенаначинаетъсъ нимътайныя совѣщанія; искусная, ношенная птица, гетманъ не доволенъ Москвой, но боится Петра, боится въ то а^е время и Карла, яе надѣется, чтобыПетръ сладилъсъ нимъ^ н хочетъ пробраться между двухъ огней, не обжегшись. А между тѣаъ ропотъ полковниковъ усиливается все больше иболыпе. Возвратившись въ Еіевъ, Мазепа получилъ царскій указъ объ устройствѣ казаковъ въ пятаки наподобіе слободскихъ полковъ; между полковниками только и было разговору, что выборъ пятаковъ—ступень къ преобразованію казаковъ въ драгуны и солдаты; начался сильный ропотъ; недовольные собирались у обозпаго ЛВмиковскаго, особенно же у полковника миргородскаго, и совѣтовались, какъ бы предупредить бѣду, защитить свои вольности. Мазепа непринималъ никакого участія въ этихъ совѣщаніяхъ. 16 сентября 1707 года, поздно вечеромъ, къ нему принесли письмо отъ Дольской и вмѣстѣ письмо отъ польскаго короля Станислава Лѳщинскаго. Прочтя это письмо, Мазепа отъ страха выронилъ его изъ рукъ и закрйчалъ: «Проклятая баба! погубитъ меня!» Долго сидѣлъ онъ иослѣ того, модча, въ глубокомъ раздумьѣ; пакопепъ началъ говорить Орлику: «Съ умомъ борюея, посылать ли это письмо къ царю или нѣтъ. Завтра объ этомъ посовѣтуемся, а теперь ступай въ свою квартиру и молись Богу, да, яко же хощетъ, устроитъ вещь; можетъ, твоя молитва пріятнѣѳ Богу, чѣмъ моя, потому что ты похристіански живешь. Богь знаетъ, что я недля себя дѣлаю, а для васъ всѣхъ, для женъ идѣтей вапшхъ». Мазена и Орликъ жили въ Печерскомъ монастырѣ. Орликъ^, возвратившись на свою квартиру, взялъ два рубля денегь и вышелъ, чтобы раздать старцамъ и старицамъ, нищимъ и калѣкамъ, которые леасали въ кущахъ на улицѣ и жили въ богадѣльняхъ печерскихъ: писарь надѣялся этимъ добрымъ дѣломъ умилостивить Бога, чтобъ Онъ снасъ его отъ страшной бѣды и отвратилъ сердп;е Мазепы отъ лукаваго предпріятія. Старцы и старицы сначала поднимади брань, когда онъ толкался въ ихъ кущн: они вовсе не надѣялись получить милостьши въ такое позднее время, а скорѣз боялиеь воровства; но потомъ успокоивались, слыша ласковыя, не воровскія слова, отворяли двери и принимали милостыню. На другой день, рано поутру, Орликъ припізлъ къ Маззпѣ и засталъ ѳго сидящииъ въ концѣ стола, и передъ нниъ крестъ съ жявотворящииъ древолъ; увидавши Орлика, гетманъ сталъ говорить: «Такъ какъ вчера дѣло мое черезъ присыдку письма отъ Лещинскаго открылось передъ тобою, то передъ всевѣдущимъ Богомъ протестуюся и присягаю, что я пе для приватной моей пользы, не для выешихъ гоноровъ, не для большаго обогащенія и не для нпыхъ какихъ-нибудь прихотей, но для васъ всѣхъ, для женъ и дѣтей вашихъ, для общаго добра маткн моей отчизны, бѣдной Украйны, всего войска запорожскаго и народа малороссійскаго, для повышенія и расширенія правъ и вольностей войсковыхъ, хочу, нри помощи Божіей, такъ сдѣлать, чтобы вы
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4