— 116 — новившись въ 4-хъ верстахъ отъ города, ждалъ ихъ около четверти часа. Когда они подъѣхали, посадилъ къ себѣ въ фаэтонъ, провезъ по главнымъ улицамъ столицы во дворецъ, куда созвайы были знатнѣйшія особы, и тутъ передъ всѣми изъявилъ имъ свое бдаговоленіе, принесъ новую дань уваженія ихъ познаніямъ и утонченной образованности. Та жѳ простота, какую набдюдалъ царь въ одеждѣ и въ экипажѣ своемъ, господствовала и въ его обращеніи. Указомъ отъ 31-го декабря 1701 года обыкновеніе предковъ нашихъ повергаться на землю или падать на колѣни при встрѣчѣ съ царствующими особами было замѣнено покдономъ. Бывало, если на улицѣ кто-нибудь изъ проходящихъ, поклонившись, останавливался передъгосударемъ, онъ подходилъ къ немуи, взявъ за кафтанъ, спрашивалъ: «Чего ты?» и если тотъ отвѣчалъ ему, что остановился изъ уваасенія къ его особѣ: «Эхъ, братъ», продолжадъ Петръ, ударивъ его по головѣ: «у тебя свои дѣла, a у меня мои; ступай своей дорогой». Въ Петербургѣ царь былъ то же, что отецъ въ болыпомъ семействѣ. Опъ крестилъ у однихъ, при чемъ родильницамъ давалъ на зубокъ, при поцѣлуѣ въ голову, по рублю серебромъ; пировалъ съ другими; плясалъ на свадьбѣ у такого-то и ходнлъ за гробомъ у иного. Случалось ли ему имѣть къ кому-нибудь дѣло, вельможѣ, купцу или ремесленнику, онъ часто, взявъ съ собою камышевую трость съ набалдачникомъ изъ слоновой кости, болѣе извѣстную подъ именемъ дубинки, отправлялся къ нему запросто пѣшкомъ, и если находилъ хозяина за обѣдомъ, то безъ чиновъ садился за столъ: приказывалъ подавать себѣ то же, что подносилидругимъ, толковалъ съ мужемъ, шутилъ съ женою, заставлялъ при себѣ читать и писать дѣтей, требуя, чтобъ обходилнсь съ нимъ безъ чиновъ. Онъ былъ весьма пріятенъ въ обществѣ, въ немногихъ словахъ говорилъ много и любилъ изъясняться аллегоріями. Очиталъ Эзона однимъ изъ величайшихъ фидософовъ въ свѣтѣ и часто въ отвѣтъ на длннныя разсужденія прочитывалъ одиу изъ его басенъ. Отиравляясь въ походъ противъ турокъ въ 1711 году, просилъонъ содѣйствія у рпмскаго императора Карла УІ, который подавалъ въ томъ надежду царю, но не обѣщалъ ннчего положительнаго. Когда походъ подъ Прутомъбылъ конченъ, имнераторскій посолъвстрѣтнлъ Петра въ одномъ мѣстечкѣ въ Польпіѣ, поздравляя его отъ нменисвоего государя съ тѣръ, что онъ такъсчастливоизбавплся отъ опасности. Петръ, выслушавъпосданникавесьма хладнокровно, спросилъ у него, знаетъли онъпо-латыни,—н послѣутвердительнаго отвѣта, взявъ со„ стода Эзояа, пріискалъ ему басню о Еозлѣ и Лисицѣ, сопіедпіихся у колодца, подалъ ее посланникуи, сказавъ ему: «Теперьжелаю вамъ доброй ночи», вышедъ изъ комнаты. Часто- видѣдн его на улицахъ идущимъподъ руку съ честнымъ фабрикантомъилж иноземнымъ матросомъ, —иногда бродящимъ въ толпѣ, прислушиваясь къ молвѣ народной. Но, обращаясь открыто со всѣми, онъ. того же требовадъ отъ всѣхъ для себя, и худо тому, кто вздумалъ бы въ разговорахъ или поступкахъсъ нимъ нозволитъ себѣ ыалѣйшую ложь. «За признаніе прощеніе, за утайку нѣтъ помилованія», но-: вторялъ онъ часто: «лучше грѣхъ явный,, нежела тайный». Онъ любилъ правду даже въ такихъ. случаяхъ, когда она ыогла бы другому показаться оскорбительною. «Енязь Яковъ въ сенатѣ», отзывался онъ о Долгорукошъг «прямой помощникъ. Онъ судитъ дѣльног и мнѣ не потакаетъ; безъ краснобайства. рѣжетъ ярямо правду, несмотряна лицо».. Во время своего пребыванія въ Петербургѣ, царь жилъ дѣтомъ во дворцѣ Лѣтняго сада, зимою въ Зимнемъ, находившемся на томъ мѣстѣ, гдѣ нынѣ Эрмитажъ. Онъ дожидся въ 10 часовъ, вставалъ лѣтомъ и зимою въ три утра и ходнлъ часъ по комнатѣ; читалъ въ это вре- «С.-Петербургскія Вѣдомости», которымъиногда самъ держадъ корректуру, или пересматривадъ въ рукописипереводыкнигъг сдѣланные по его повелѣнію. Петръзналъ. хорошо по-латыни, по-нѣмецки и по-голландски и нониыадъ французскій языкъ,, хотя и не могь на немъ изъясняться. Нв
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4