112 договаривати; третіе, на строкахъ ставитися; четвертое, умомъ разумѣти словеса, что говориши; пятое, пословицы знатида и памятовати, какъ которое слово говорити: сверху слово ударити голосомъ, или прямо молвити, слово поставити. А всякое слово початидухомъ: ясно, чисто, звонко, кончати духомъ, потомужъ слово чисто, звонко, равнымъ голосомъ, нивысоко, ни низко, ни слабѣти словомъ, ни насилу кричати, ни тихо, ни борзо, а часто отдыхати, а крѣпко по три или по четыре строки духомъ; а равно строкою говорити. А весь свой указъ умомъ, да языкомъ, да гласомъ сдержится и красится во всякомъ человѣцѣ и во всякихъ пословицахъ книжныхъ. А умъ, и гласъ, и языкъ требуютъ помощи сея—молитвы, ^оздержанія и чистоты». Тотъ же характеръ преподаванія съ твердымъ заучиваньемъ наизусть переходилъ съ азбуки на часовникъ и потомъ на псалтырь. Дѣти обыкновенно такъвыучивали эти книги, что могли свободно читать ихъ наизусть. По свидѣтельству Крекшина, ПетръВеликій «книжное ученіе толико имѣя въ твердости, что все евангеліе и апостолъ наизусть могъ прочитати». Въ народномъбыту первоначальноеученіе оканчивалось псалтыремЪ; въ быту же государей дѣти посдѣ псалтыря учили «апостольское дѣяніё» и, наконецъ, евангеліе. Такъ, дарь Алексѣй Михайловичъ въ началѣ сентября 1635 года, послѣ азбуки, на седьмомъ уже году, началъ учить часовникъ, за этимъ почти черезъ шесть мѣсяцевъ слѣдовалъ псалтырь, потомъ черезъ три мѣсяца апостольское дѣяніе. При такомъ характерѣ древней недагогіи, безъ сомнѣнія, выучиться грамотѣ было не совсѣмъ легко: это былъ такой сухой и тяжелый трудъ, о которомъ въ настоящее время едва ли можно составить наддеясащее понятіе. Старинная грамота являлась дѣтяшъ не снисходительною и дюбящею нянек», какъ теперь, въ возможной простотѣ и доступности, съ поднымъ вниманіемъ къ дѣтскимъ силамъ, а являлась она сухимъ и суровымъ дидаскаломъ, съ книгою и указкой въ одной рукѣ и съ розгою въ другой. Въ стариннойпедагогіи наказаніе вообще нризнавали неразлучнымъ спутникомъ науки. Азбука Бурцова начинаетсядажеизображеніемъ «училища», гдѣ одинъ изъ учениковъ стоитъ на колѣняхъ предъ строгимъ дидаскаломъ, который готовится наказать его розгок>. Азбука 1679 года заключается увѣщаніемъ вообще о пользѣ наказанія въ отроческихъ лѣтахъ. Мы приводимъ здѣсь это любопытное увѣщаніе вполнѣ, какъ образчикъ древняго стихосложе- -нія. Хощеши, чадо, йлагъ равумъ отяжати, ■ Тщдся во трудѣхъ выну иревывати. Времёнеиъ раны нужда есть терпѣтя, Ибо тѣхъ кромѣ безчинуютъ дѣти. Розри малому, бича большршъ требѣ, А жезлъ подрастішшъ при нескудномъ хдѣбѣ^ Та орудія глупыхъ исправляютъ, Плоти цѣлооти ничтоже вреждаюгь. Ровга умъ остритъ, память. возбуждаетъ И волю злую въ благу прелагаетъ, Учитъ Господу Богу ся молити И рано въ церковь на службу ходити. Бичъ возбраняѳтъ скверно глаголати И дѣяъ лукавыхъ юнымъ содѣвати. Жезлъ лѣнивыя къ дѣлу понуждаетъ, Рождшихъ слушати во воемъ поучаетъ. А впобы творцы страхомъ спасаетъ, Егда болѣзняш душу проницаетъ. Не вредитъ костей, тѣлу болѣзнь родитъ, Но злыѳ нравы отъ юныхъ отводитъ. Душу отъ огня вѣчно сохраняеіъ, Въ небесную жѳ радость водворяегь. Ты убо, отче, такожде и мати, Научитеоя чадо поучати, Аще хощеши утѣху имѣти, А не сраиъ за ня въ старооти терпѣти. Не на плотскую красоту чадъ зрите, Но душн красны да будутъ, смотрите. Красота плоти многихъ погубляетъ, А язва тая душу удобряетъ. Лѣпота души велми есть спасенна, Ооздавшеиу ю Богу возлюбленна. Ту же обычно ученіе вводитъ, А унный дѣтищъ въ чести мнозей ходигъ. Вы же, о чада! трудъ честный лтобите, Еже полезно того оя держите, Знающе, яко аще ся труждати Тяжко, но легко труды пподовъ жати, И раны, яже добро содѣваитъ, Вамъ не мерзостны въ дѣтствѣ да бываютъ.. Цѣлуйте розгу, бичъ и жезлъ лобзайте: Та суть безвинна, тѣхъ не проклинайте, И рукъ, яже вамъ язвы напагаютъ, Ибо не вла вамъ, но добра желаютъ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4