— 98 — Борисъ не усомнился бы ни въ какомъ случаѣ дѣйствовать вопреки своимъ мудрымъ государственнымъ правиламъ, если бы властолюбіе потребовало отъ него такой перемѣны. Оиъ не былъ, но бывалъ тираномъ; не безумствовалъ, но злодѣйствовалъ подобно Іоанну, устраняя совмѣстниковъ или казня недоброжелатедей. Бсли Годуновъ навремя бдагоустроилъдержаву, па время возвысилъ еево мнѣніи Европы, то не онъ ли и ввергнулъ Россію въ бездну злополучія, иочти несдыханнаго—нредалъ въ добычу ляхамъ я бродягамъ, вызвалъ на театръсонмъмстителейи самозванцевъ истрѳбленіемъ древняго племеницарскаго? Не онъ ли, наконецъ, бодѣз всѣхъ содѣйствовалъ уничиженію нрестола, возсѣвъ на нѳмъ святоубійцею? Еарамзит. 63. Князь Михаилъ Скопинъ-Шуйскій. Все благопріятствовало юному герою: довѣренность даря и союзниковъ, усердіе и единодушіе своихъ, смятеніе и раздоръ непріятелей. Наконецъ, россіяне видѣли, чего уже давно не вндали: умъ, мужество, добродѣтель и счастіе въ одноыъ лицѣ; видѣлн муа:а великаго въ прекрасномъ юиошѣ и славилиего сълюбовію, которая столь долго была жаждою, потребностію, неудовлетворяемою ихъ сердца, и нашла нредшетъ столь чистый. Ио сія дюбовь. способствуя успѣху великаго дѣла—избавленію отечества, ииѣла и несчастное сдѣдствіе. Кяязь Михаилъ служилъ царю и царСтву но закоиу н совѣсти, безъ всякихъ намѣреній властолюбія, въ невинной, смиренной душѣ едва ли плѣняясь u славою: не такъ мысдили за него другіе, уже съ бѣдствѳнныщъ навыкомъ къ- переыѣнаыъ, низверженіямъ и беззаконіямъ. Многимъ казалось, что еслиВогъ возстановитъРоссію; то она, въ награду за свои великодушныя усилія, должна иыѣть царя лучшаго, не Василія^ который иредалъ государство разбойникамъ, сравнялъ Москву съ Тушинояъ, и едва на главѣ слабой удѳрживаетъ вѣнецъ, срываемый съ него буйною чернію; а мысль о новомъ царѣ была ыыслію о князѣ Мнхаилѣ —и человѣкъ, сильный духомъ, дерзнулъвсѳнародно изъ» явить оную. Тотъ, кто господствомъ ума евоего рѣшилъ судьбу перваго бунта, епособствовалъ успѣхамъ п гибели опаенаго Болотникова, измѣнилъ Василію и загладилъ измѣну важныыи услугами, не только не присталъ ко второму Лжедимитрію, но и не далъ ему Рязани —думный дворЯ' нинъ Ляпуновъ, вдругъ и торжественно, именемъ Россіи, предложилъ царствоСкопину, называя его въ льстивомъ письмѣ единымъ достойнымъ вѣнца, а Васидія осыпая укоризнами. Сію грамоту вручили князю Михаилу послы рязанскіе: не дочитавъ, онъ пзодралъ ее, ведѣлъ схватять ихъ, -какъ мятежниковъ, и представить царю. Послы упади на колѣна, обливаясь слезами, винили одного Ляпунова, клялись въ вѣрности къ Василію. Еще болѣе мндосердый, нежели строгій, князь Михаилъ дозволидъ иыъ мирко возвратиться въ Рязань, надѣясь, можетъ-быть, образумить ея дерзкаго воеводу и сохранить въ немъ знаменитаго слугу для отечества. Онъ сохранилъ Ляпунова, но не спасъ себя отъ кдеветы: сказали Василію, что Скопинъ съ удивительнымъ великодушіемъ мидуетъ злодѣевъ, которые цредлагаютъ емуизиѣну и царство. Подозрѣніе гибедьное уязвило Василіево сердце, но еще имѣли нужду въ героѣ, и злоба таплась. Въ то время, когда всякій часъ былъ дорогъ, чтобысовершенноизбавить Россію отъ всѣхъ непріятелей, смятенныхъ ужасомъ, ослабленныхъ раздѣлепіемъ; когда всѣ друзья отечества изъявляли князю Михаиду жпвѣйшую ревность, а князь Михаилъ живѣйшее нетерпѣніе царю итти въ поле —минуло около мѣсяца въ бездѣйствіи для отечества, но въ дѣятельныхъ проискахъ злобы личной. Робкіе въ бѣдствіяхъ, надмѳнные въ успѣхахъ, низкіе душою, трепетавъза себя болѣе, нежели за отечество, и мысля, что все труднѣйшее уже сдѣлано, что остальное дегко и'не нревышаетъ силыихъсобствзннагоумаили мужества, ближніе царедворцы въ тайныхъ''думахънемедленноначали внушать Василію, сколь юный князь Михаилъ для него опасенъ, любимый Рос-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4