— 97 — радство; а всѣхъ болѣе долженъ былъ при- j нуждать себя Годуновъ, чтобы уныніемъ и разслабленіемъ духа непредвѣстить своей гибели—и, можетъ-быть, только въглазахъ вѣрной супруги обнаруживалъсердце: казалъ ей кровавыя, глубокія раны его, чтобы облегчить себя свободнымъ стенаніемъ. Онъ не имѣлъ утѣшенія чистѣйшаго: не могъ предаться въ волю святого Провидѣнія, слулга только идолу властолюбія; хотѣлъ еще наслаждатьея плодомъ Димитріева убіенія идерзнулъбы конечно назлодѣяніе новое, чтобы нелишиться нріобрѣтеннагозлодѣйствомъ. Въ такомъли расположеніи души утѣпгается смертный вѣрою и надеждою небесною? Храмы были отверсты: Годуновъ молился—Богу, неумолимому для тѣхъ, которые не знаютъ ни добродѣтели, ни раскаянія! Но- есть предѣлъ мукамъ—въ бренноети нажего есте- | ства земного. Борису иснолнидось 53 года отъ рожденія; въ самыхъ цвѣтущихъ лѣтахъ мужества онъ имѣлъ недуги, особенно жестокую подагру, илегко могъ, уже старѣясь, истощить свои тѣдесныя сиды душевнымъ страданіемъ. Ворисъ 13 апрѣля, въ часъ утра, судилъ и рядилъ съ вельможами въ Думѣ, принималъ знатныхъ иноземцевъ, обѣдалъ еъ ними въ Золотой падатѣ и, едва вставъ изъ-за стола, почувствова.і[ъ дурноту: кровь хдынуда у него изъ носу, ушей и рта, дидасьрѣкою; врачи, столь имъ дюбимые, немогли остановить ее. Онъ терялъ память, но уснѣлъ благословить сына на государство россійское, воснріять ангельскій образъ съ именемъ Богодѣпа, и черезъ два часа испустидъ духъ, въ той же храминѣ, гдѣ пировалъ съ боярами ff съ инозѳмцами... Къ сожадѣнію, потомство не знаетъ ничего болѣе о сей кончинѣ, разительной для сердца. Кто не хотѣлъ бы видѣть и сдышать Годунова въ послѣднія минуты такой жизни, читать въ его взорахъ и въ душѣ, смятенной внезапнымъ наступденіемъ вѣчности? Предъ нимъ были тронъ, вѣнецъ и могила; супруга, дѣти, ближніе, уже обреченныя жертвы судьбы; рабы неблагодарные, уже съ готовою измѣною въ сердцѣ; предъ нимъ и святое знаменіе христіанства: образъ Того, Кто не отверГалаховъ. Хресюматія. T. I. гаетъ, можѳтъ - быть, и поздняго раскаянія!.. Молчаніе современниковъ, подобно непроницаемойзавѣсѣ, сокрыло отъ насъ зрѣлище столь важное, столь нравоучитедьное, дозводяя дѣйствовать одному воображенію. Увѣряютъ, что Годуновъ былъ самоубійцею, въ отчаяніи лишивъ себя жизни ядомъ; но обстоятельстваи родъ его смертиподтверждаютъли иетинусего извѣстія? И сей нѣжный отецъ семейства, сейчеловѣкъ сидьный духомъ, могъ ли, спасаясь ядомъ отъ бѣдствія, малодушно оставить жену и дѣтей на гибель, почти несомнитедьную? И торжество самозванцабыдо ли вѣрно, когда войско еще не измѣняло царю дѣломъ, еще стояло, хотя и безъ усердія, подъего знаменами?Только смерть Борисова рѣшила успѣхъ обмана; только измѣнники, явные и тайные, могли желать, могли ускорить ее—но всего вѣроятнѣе, что ударъ, а не ядъ прѳкратилъ бурные дни Борисовы, , къ истинной скорби отечества, ибо сія безвременная кончина была небесною казнію для Россіи еще бодѣе, неясели для Годунова: онъ умеръ, по крайней мѣрѣ, на тронѣ, не въ узахъ предъ бѣгдымъ діакономъ, какъ бы еще въ воздаяніе за государственныя его благотворенія; Россія же, дипіенная въ немъцаря умнагои нопечительнаго, сдѣладась добычею здодѣйства на многія лѣта. Но имя Годунова, одного изъ разумнѣйшихъ властителей въ мірѣ, въ теченіе столѣтій было и будетъ произносимо съ омерзѣніемъ, во славу нравственнаго неуклоннаго правосудія. Потомство видитъ лобное мѣсто, обагренное кровію невинныхъ," св. Дишитрія, издыхающаго подъ ножомъ убійцъ, героя псковскаго въ петдѣ, столь многихъ вельможъ въ мрачныхътемнипСахъ и келліяхъ; видитъ гнусную мзду, рукою вѣнценосца предлагаемую клеветникамъ-доносителямъ; видитъ систему коварства, обмановъ, лидемѣрія предълюдьми и Богомъ... вездѣ личину добродѣтели, и гдѣ добродѣтель? въ правдѣ ли судовъ Борисовыхъ, въ щедрости, въ любви къ гражданскому образованію, въ ревности къ ведичію Россіи, въ политикѣ мирной п здравой? Но сей яркій для ума блескъ хладенъ для сердца, удостовѣреннаго, что 7
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4