— 93 — юзниковь ослабѣла; ляхи надѣялись вести своего царя въ Москву безъ кровопролитія; увидѣли, что надобноратоборствоваті,, не любили ни зиынихъ ноходовъ, ни зимнихъ осадъ—и какъ легкомысленно начали, такъ легкомысленно и кончили: объявили, что идутъ назадъ, будто бы исполняя указъ Сигнзмундовъ не воевать съ Россіею въслучаѣ, ѳслионабудетъстоятьза царя Годунова. ТщетноубѣждалъихъЛжедимитрій-не терять надежды: осталось не болѣе четырехсотъ удальцовъ польскихъ; всѣ другіе бѣжали во-свояси, а сънимии горестный Мишекъ. Думая, что все погибло, и княжество Смоленское для него и царство для Марины, сей вѣтреныйстарецъ еще дружественно простился съ женихомъ ея и смѣло обѣщалъ ему возвратиться съ сильнѣйшею ратью. Но самозванецъ, едва ли уже вѣря нареченному,тестю, еще вѣрилъ счастію: съ обрядами священнымипредавъземлѣнаполѣ сраженія тѣла убитыхъ, своихъ и непріятелей, и снявъ осаду Ыовагорода, расположился станомъ въ Комарницкой волости, занялъ Сѣвскій острогъ, спѣшилъ вооружать, кого могъ, гражданъ и земледѣльцевъ. Рать Борисова не дала ему времени. Смятеиіе воеводъ московскихъбыло столь велико, что они даже медлили извѣстшъ царя о битвѣ: узнавъ отъ другихъ всѣ ея печальныя обстоятельства, Борисъ (1 января) послалъ князя Василія Шуйскагокъ войску быть вторымъпредводителенъонаго, а чашникаВѳдьяминовакъраненомуМстиславскому—ударить ему челомъ за кровь, нроліянную имъ изъ усердія къ святому отечѳству, и сказать именемъ государя: «Еогда ты, соверпшвъ знаменитуюслужбу, увидишь образъ Снасовъ, Богоматери, чудотворецевъ московскихъ и наши царскія очи, тогда пожалуемъ тебя свыше твоего чаянія. Нынѣ шлемъ къ тебѣ искуснаго врача, да будешь здравъ и снова на конѣ ратномъ». Всѣмъ инымъ воеводамъ царь велѣлъ объявить свое неудовольствіе за ихъ преступное молчаніе, но войско увѣрить въ милости, Чтобы блестящею наградою мужества оживить доблесть въ сердцахъ россіянъ, Борисъ, искренно довольный однимъ Басмановымъ, нризвалъ его къ себѣ, высладъ знатнѣйшихъ государственныхъ сановниковъ навстрѣчу къ герою и собственныя великолѣпныя сани для торжественнаго въѣзда въ Москву со всею царскою пышностію; дадъ ему изъ своихъ рукъ тяжелое золотое блюдо, насыпанное червонцами, 2000 рублей и мноягество серебряныхъ сосудовъ изъ казны кремлевской, доходное помѣстье и санъ боярина думнаго. Столица и Россія обратиливзоръ на сего новаго вельможу, ознаменованнаго вдругъ и славою нодвига и милостію царскою; нревозносили его необыкновенныя достоинства —-и любимецъ государевъсдѣлался любимцемъ народнымъ, первымъ человѣкомъ своего времени въ общемъ мнѣніи. Но столь бдестящая награда одного была укоризною для многихъ и естественно рождала негодованіе зависти между знатными. Есди бы царь осмѣлился презрѣть уставъ боярскаго старѣйшинства и дать главное воеводство Басманову, тот моягетъ-быть, спасъ бы свой домъ отъ гибели и Россію отъ бѣдствій: чего судьба не хотѣла! Призвавъ Басманова въ Москву, вѣроятно, съ намѣреніемъ пользоваться его совѣтами въ думѣ, царьотнялъ лучшаго воеводу у рати и сдѣлалъ, кажется, новую ошибку, избравъ Шуйскаг» въ начальники. Оей князь, подобно Мстиславскому, могъ не робѣть смерти въ битвахъ, но не нмѣлъ ниума, нидуши вождя истиннаго, рѣшительнаго и смѣлаго, увѣреяный въ самозванствѣ бродяги, недумадъ предатьему отечества, но, угождая Борису, какъ царедворецъ льстивый, помнилъ свои опалы: видѣлъ, можетъ-быть, не.безъ тайнаго удовольствія муку его тиранскаго сердца и, желая спасти честьРоссіи, зложелательствовалъ царю. Шуйскій, провождаемый множествомъ чиновныхъ стольниковъ и стряпчихъ, нашелъ войско бдизъ Стародуба, въ- лѣсахъ между засѣками, гдѣ оно, усиленное новыми дружинами, какъ бы танлось отъ непріятеля въ бездѣйствіи, въ уныніи съ предводителемъ недужнымъ; другая запасная рать подъ начальствомъ Ѳедора Шереметева собирадась близъ Кромъ, такъ что Борисъ имѣлъ въ нолѣ не менѣе осьмидесятитысячъ воиновъ. Мстиславскій, еще изнемогая отъ ранъ, и Шуйскій немедленно двинулись къ Сѣвску, гдѣ Лже-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4