— 92 — рѣшилъ бы для себя вопроса о вѣроятной удачѣ илинеудачѣ самозванцевадѣда: столь расположеніе ушовъ было отчасти нееогласно, отчасти неясно и иерѣшительно! Войско шло, повинуясь царскойвласти, но колебалосьсомнѣніемъ, толками, взаимнымъ ледовѣріемъ. Приближаясь къ Трубчевску, гдѣ уже славилось имя Димитріево, воеводы Борисовы пнсади къ сендомирскому, чтобы онъ немедленно вышелъ изъ Россін, мирной съ Литвою, оставивъзлодѣя разстригу на казнь, имъ заслуженную. Мнвшекъ не отвѣтствовалъ, въ надеждѣ, что войско Борисово не обнажитъ меча: такъ думалъ самозванецъ, такъ говорили ему измѣнбики, сносясь съ своими единомышленниками въ полкахъ московскихъ. 18 декабря, на берегу Десны, верстахъ въ шести отъ стана Лжедимитріева, была перестрѣлка ыежду отрядами того и другого войска, a на третій день легкая сшибка. Ни съ которой стороны не изъявляли пылкой ревностя: самозванецъ ждалъ, кажется, чтобы рать Ворисова, слѣдуя примѣру городовъ, ювязала и выдала ему своихъ начальниковъ, а Мстиславскій —чтобы непріятедь ужелъ безъ битвы, какъ слабѣйшій, едва ли имѣя и 12,000 воиновъ. Но не ви- .дали ни измѣны, ни бѣгства; нерешло къ .^Тжедимитрію только тричеловѣка изъ дѣтей боярскихъ. ОставивъНовгородъ и свой укрѣнленный станъ, онъ выстроидся на равнинѣ, весьма неблагонріятной для войска малочисденнаго;оказываіъ спокойствіе и бодрость; говоридъ рѣчь къ сподвижникамъ, стараясь воспламенить ихъ мужество; молился велегласно, воздѣвъ рукина небо, и дерзнулъ, какъ увѣряютъ, громко произнести слѣдующія слова: «Всевыпшій! Ты зришь глубину моего сердца.' Еслиобнажаю мечъ неправедно и беззаконно, то сокруши меня небеснымъгромомъ»... (увидимъ 17 мая 1606 года!)... «Еогда же я правъ и чистъ душою, дай силу неодолизіую рукѣ моей въ битвѣ! A Ти, Мать Божія, буди покровомъ нашего воинства!» 21 декабря началося дѣло, сперванежарЕое; но вдругъ конница нольская съ воплемъ устремилась на правое крыло россіянъ, гдѣ предводительствовали князья ДиjUHTpit Шуйскій и Михайло Кашинъ: оно дрогнуло и въ бѣгствѣ опрокинуло средину войска, гдѣ стоялъ Мстиславскій; изумленный такою робостію и такимъ безпорядкомъ, онъ удерживалъ мечомъ своихъ и непріятелей, бился въ свалкѣ, облился кровію и съ пятнадцатыо ранами уналъ на землю: дружина стрѣльцовъ едва спасла его отъ плѣна. Часъ былъ рѣшительный: если бы Лжедимитрій общимъ нападеніемъ подкрѣпилъ ударъ смѣлыхъ ляхойъ, то вся рать московская, какъ нищутъ очевидцы, нредставила бы зрѣлище срамнаго бѣгства; но онъ далъ et время опомниться: 700 нѣмедкихъ всадниковъ, вѣрныхъ Борису, удержалистрѳмленіе ненріятѳльскихъ, и лѣвое крыло наше уцѣлѣло. Тогда же Басмановъ вышелъ изъ крѣпости, чтобы дѣйствовать въ тылу у самозванца, который, слыпга выстрѣлы позади себя и видя свой укрѣпленный станъ въ нламени, прекратилъ битву. Обѣ стороны вдругъ отступили: Лжедимитрій—хваляеь нобѣдою и четырьмя тысячами убитыхъ непріятелей, а Борисовы воеводы—отъ стыда безмолвствуя, хотя и взявъ нѣсколько плѣнниковъ. Чтобы менѣе стыдиться, россіяне выдумали басню: увѣряли, что дяхи иснугали ихъ коней, нарядясь въ медвѣжьи шубы навыворотъ; иноземцы же, свидѣтеди сего малодужнаго бѣгства, пишутъ, что россіяне не имѣли, казалось, ни мечей, ни рукъ, имѣя единственноноги! Однакожъ жнимый побѣдитель не вѳселился. Сія битва страняая, доказала не то, чегохотѣлось самозванцу: россіяне сражались съ нимъ худо, безъ усердія, но сражались; бѣжали, но отъ него, а не къ нему. Онъ зналъ, что безъ ихъ общаго предательства ни ляхи, никазакинесвергнутъ Бориса, и страшился быть между двумя огнями, двумя вѣрными воеводами, Мстиславскимъ и Васмановымъ, который, видя отступленіе перваго, снова заключился въ крѣности, готовый умереть въ ея развалинахъ. На другой деньприсоединилось къ Лжедимитрію 4000 запорожцевъ, и войско Борисово удалилось къ Стародубу Сѣверекому, но для того, чтобы ожидать тамъ другихъ, свѣжихъ полковъ изъ Брянска, и могло черезъ нѣсколько дней возвратиться къ Новугороду, обороняемому столь усильно. Равность наемниковъ и со-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4