— 91 — объ успѣхахъ Лжедиыитрія, думая, что самъ Богъ помогаетъ ему. Такъ нелюбовь къ государю рождаетъ нечувствительность и къ государственнойчести! Въ сей опасности, ужѳ явной, Борисъ прибѣгыулъ къ двумъ средетвамъ: къ деркви и къ строгости. Онъ велѣлъ іерархамъ пѣть вѣчную память Димитрію въ храмахъ, а разстригу съ его клевретами, настоящими и будущими, кдясть всенародно, на амвонахъи торжищахъ, какъ злого еретика, умышляющаг&не только похитить царство, но и ввести въ немъ латияскую вѣру: сдѣдственно Борисъ уже знадъ или угадывалъ обѣтъ, данный Іжедимитріѳмъ іезуитамъи легату папскому. Хотя народъ, видѣвъ слабость и потворство святителей въ изслѣдованіи Диыитріева убіенія, не могь имѣть къ нимъ безпредѣльной довѣренности,ноужасъ анаѳемы доллгенъ былъ тронуть совѣсть людей набожныхъ и вселить въ нихъ омерзѣніе къчеловѣку, отверженному церковью и преданномуею суду Вожію. Бторое средствотакжене осталось безплодньшъ. Издавъ указъ, чтобы съ каасдыхъ двухсотъ четвертейземлиобработанной выходидъ ратникъ въ подесъконемъ, доспѣхомъ и запасомъ—слѣдственно убавивъ до половины число воиновъ, опредѣленное уставомъІоанновымъ—Борисътребовадъ скорости; писалъ, что владѣльцы богатые живутъ во домахъ, не заботясь о гибѳли царства и церквн; грозидъ жестокою казнію лѣнивьшъ и безпечнымъ, не уноминая о здонамѣренныхъ, и дѣйствительно велѣдъ наказывать ослушныхъбезъ пощады: лишеніемъ нмѣнія, темницеюи кнутомъ; ведѣлъ, чтобы и всѣ сдуги патріаршіе, святительскіе и монастырскіе, годные для ратнаго дѣда, спѣшиди къвойску подъ опасеніемъ тяжкаго гнѣва царскаго въ сдучаѣ медленности. «Бывали врембна—сказано въ семъ опредѣлевіи государственнаго совѣта—когда и самыеиноки, священники, діаконы вооружадись для спасенія отечества, нежалѣя своей крови; но мы не хотимъ того: оставляемъихъ въ храмахъ, да молятся о государѣ и государствѣ». Сіи мѣры, угрозы и наказанія недѣдь въ шесть соединилидо пятидесяти тысячъ всадниковъ въ Брянскѣ, вмѣсто полумилліона, въ 1698 чрду ополченнаго призывнымъ сдовомъ царя, коего любила Россія. Но Борисъ еще оказалъ тогда великодушіе. Щведскій король, врагъ Оигизмундовъ, услышавъ о самозванцѣ и вѣроломствѣ ляховъ, предлагалъ царю союзъ и войско вспомогательное. Царь отвѣтствовадъ, что Россія не требуетъвсііоножвнія иноземцевъ; что она при Іоаннѣ въ одно время воевада съсултаномъ, Литвою, Швеціею, Крымомъ, и не должна бояться мятежника презрѣннаго. Борисъ зналъ, что въ елучаѣ вѣрности россіянъ горсть шведовъ ему не нужна, а въ случаѣ невѣрности—безполезна, ибо не могла бы сиастн его. Грозный часъ опыта наступалъ: нельзя быдо медлить, ибо самозванецъежедневно усиливался и раснространядъ свои мир~ ныя завоеванія. Бояре, князья Ѳеодоръ Ивановичъ Мстиславскій, Андрей Телятевскій, Дмитрій Шуйскій, Васидій Голицынъ, Михайло Садтыковъ, окольничіе князь Михайло Кашинъ, Иванъ Ивановичъ. Годуновъ, Василій Морозовъ—выступили изъ Брянска, чтобы пресѣчь успѣхи измѣны и спастиНовгородскую крѣпость,. которая одна противилась разстригѣ, уже среди подвластной ему страны. Не только ■ Годуновъ съ мучительнымъ волненіемъ | души слѣдовалъ мыслями за московскими I знаменами, но и всяг Россія сидьно тре- ■ вожидась въ ожиданіи, чѣмъ судьба рѣшитъ столь важную прю между Борисомъ и ложнымъ или неложнымъ Димитріемъ: ибо не быдо общаго удостовѣренія ни въ. въ войскѣ, ни въ государствѣ. Мысдь под■ нять руку на дѣйствитѳльнаго сына Іоаннова или предаться дерзкому обманщику,. кдятому дерковію, равно ужасада сердца благородныя. Многіе, и самые благороднѣйшіе изъ россіянъ, нелюбя Бориса, но гнушаясь измѣною, хотѣли соблюсти данную ему присягу; другіе, сдѣдуя единственно внушенію страстей,только жел;али или не жел^ди перемѣны царя и не заботились объ истинѣ, о долгѣ вѣрноподданнаго; а многіе не имѣли точнаго об- ! раза мыелей, готовясь думать, какъ велитъ случай. Если бы въ сіе время открыдась проницанію набдюдателя и самаяввутрънность душъ, то онъ, можетъ-быть, еще не
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4