— 59Ѳ — комъ голосъ латинской музы. Ояъ легкомысленъ: ухаживая sa. Мариной и пируя въ вамкѣ Мнишка, онъ забылъ и войну и московскій тронъ. Въ любви Марины онъ видитъ единотвенноѳ евое блаженство, ставитъ эту любовь выше царотвенной влаоти и тутъ же совнается ей въ самовванствѣ. Упрекъ Марины: ты самъ съ такою простотой, такъ „вѣтрено" поворъ свой обличаешь, укавываетъ на вѣтреность, какъ на особую черту его характера. Но вмѣетѣ съ тѣмъ. онъ и гордъ, какъ видно по его отвѣту на упрекъ: Тѣнь Грознаго меня уеыновила, Дииитріемъ иаъ гроба нарекпа, Вокругъ меня народы возмутила И въ жертву мнѣ Бориса обрекла. Царевичъ я... Погибель иль вѣнецъ Мою главу въ Роосіи ожидаетъ, Найду ли смерть, какъ воинъ въ битвѣ честной, Иль, какъ злодѣй, на ппахѣ площадной, He будешь ты подругою моѳй, Моѳй судьбы не раздѣлшпь со мном. Обуянный гордынѳй, обманывая и Бога и царей, этотъ, по выражѳнію Карамзина, проходимецъ не былъ чуждъ любви къ отчизнѣ; при вооторгахъ Курбскаго, какъ будѳтъ ниже скавано, онъ впалъ въ печальное раздумье: ему стапо аіапь крови своихъ соотечествѳнниковъ, коюрая вокорѣ должва была пролиться. Друтая хорошая въ немъ черта —умѣнъе отдавать справедливоеть и врагамъ: досадуя на нѣмцевъ, отразившихъ его войско, онъ, однакожъ, иазываетъ ихъ молодцами и намѣренъ образовать изъ нихъ почетную дружину. 0 безпечности еамозванца «видѣтельетвуетъ одинъ изъ его сторонниковъ (Пушкинъ), который, видя, какъ претендентъ на русскій престолъ сдокойно уснулъ послѣ проиграннаго сраженія, говоритъ: Разбитый впрахъ, спасаяея побѣгомъ, Безпеченъ онъ, какъ глупое дитя. Наконецъ, онъ понимаетъ свое положѳніе среди поляковъ: онъ знаетъ (какъ это ясно изъ его возраженія Маринѣ., въ М-й сценѣ), что ни король, ни nana, ни вельможи и не думаютъ о правдѣ словъ его; что имъ нѣтъ дѣла до того — Димитрій онъ или нѣтъ; что имъ пишь нуженъ предлогъ для войны; а такъ какъ этотъ предлогъ нашпи они въ немъ, то онъ и не опасается за свой обианъ, вѣруя притомъ, по легкоиыслію или по духу предпріимчивооти, въ свою судьбу. „По принѣру Шекспира", говоритъ Пушкинъ: „я ограничился изображеніѳмъ эпохъ и пицъ нсторическихъ, не гонясь за сценическими эффектами, романичеокими вспышками и проч.* Ѳтими словами поэтъ какъ бы давалъ знать, что его Борисъ Годуновъ болѣе воего подходитъ къ такъ называемымъ иоторическимъ драмамъ или хроникамъ Шекспира, которыя А. Шлегель уподобпяетъ отдѣпьнымъ пѣсняиъ вели^еотвенной драиатнческой эпопеи. Хроники эти (въ числѣ десяти) объемлютъ, съ небольшими перерываии, цѣпыя три столѣтія англійской исторіи (ХШ, XIV и XV). Главный интересъ сооредоточивается на борьбѣ домовъ Панкастерскаго и Іоркскаго (война Бѣлой и Алой розы), изображенной -въ четырехъ пьеоахъ (3 части Генриха VI и Рячардъ Ш); друтія пять пьесъ (Ричардъ II, двѣ части Генриха IV, Генрихъ V и коропь Іоаннъ) дополняютъ или поясняютъ первыя двѣ; оотальная (Генрихъ VIII, со вступленіемъ котораго на престолъ кончялся цикпъ возяущеній, раздорозъ и войнъ внѣшнихъ и междоусобныхъ) стоитъ отдѣпьно. —Драма Пушкина, не раздѣяенная на акты, въ двадцати четырехъ сценахъ изображаетъ важнѣйпгія событія и лица въ періодъ семи лѣтъ, трехъ мѣсяцевъ и двадцати дней (съ 20 февраля 1598 г. —наканунѣ жзбранія Годунова въ цари —до смерти его сына Ѳеодора, 10 іюня 1605 г.). Такъ какъ въ исторіиГодунова есть нѣкоторыя сходственныя обстоятельства съ иеторіей Генриха IV (до ветупленія на престолъ Болинброка, герцига ланкастерскаго), то естевтвенно, что Пупікинъ, неаависимо отъ слѣдованія ПІекспиру въ созданіи характеровъ, могъ еще подражать ему и въ нѣкоторыхъ частноатяхъ. Такого рода подражаніѳ заиѣтно въ предсмертныхъ наставленіяхъ Бориса овоему сыну (сцена 21-я). Болинброкъ былъ, подъ ничтожнымъ предлогомъ, вызванъ изъ отечества своимъ двоюроднымъ братомъ, королемъ Ричардомъ II. Воротясь въ то время, какъ король находшся въ Ирландін, Болинброкъ оъ овоими приверженцами поднялъ знамя бунта, скдонивъ парпаментъ къ низпоженію Ричарда, умершаго потоиъ съ гододу въ одномъ отдапенноиъ аамкѣ, и къ возведенію его самого на престолъ, хотя законныиъ наспѣдникомъ былъ Эдуардъ Мортияеръ. Беззаконныя дѣйствія не остались безъ поелѣдствій. Генрихъ IV провелъ почти все время своего царствованія въ ваботахъ объ удѳржаніи преотола. Окружавшія его лица знали, какииъ лутемъ достигъ онъ власти, и своими возетаніямн напоминали ему о его прежнемъ положеніи. Умирая, Генрихъ IV даетъ наотавленіе овоему сыну, какъ наслѣднику преотола. Приводимъ ихъ для спиченія съ наставленіями Годунова: .... Подойди Теперь ко мнѣ, и выслушай мои, Какъ дуиаю, поолѣдніе совѣты. Богъ вѣдаетъ, мой сынъ, кавнмъ цутемъ Достигнулъ я вѣнца, и оамъ я знаю, Какъ зыбко, какъ невѣрно онъ держался На головѣ моей. Къ тебѣ теперь Онъ переходигь тверже и законнѣй: Весь черный путь, которыиъ онъ достигнутъ, . Оойдетъ со мной въ могилу. Онъ на маѣ Казалея почестыо, неправо взятой: Я видѣпъ поотоянно предъ глазаии Шюдей, которыхъ помощыо успѣлъ Его достигнуть; ■ это порождало Раздоры и крамопы въ гооударотвѣ, Которые я долженъ былъ смирять Нерѣдко самъ съ опаоноотію жизни. Вся жизнь моя была печадьной драмой Такого содержанья; но теперь Моя кончина все перемѣняетъ. Похищенное мною переходитъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4