— 585 — 294. Король Лиръ (стр. 490). Король Лиръ, главное и величѳственнѣйшее изъ жшцъ всѳй .драмы, есть истинный король дрѳвней Британіи, коропь-патріархъ, „король отъ головы до ногъ", какъ онъ самъ говоритъ про себя слѣпому Глостеру. Лиръ лрожилъ на свѣтѣ болѣе восышдеояти лѣтъ;но могучая, вѳлвканская природа стараго властиіѳля нѳ утратила оъ годами ни силы, ни страстности, ни самовластія. Передъ кѣмъ изъ образованныхъ людей, благодаря Шекспиру, при имѳни короля Лира не рисуется эта почтенная, грозная фигура щарственнаго старца, съ длинной сѣдой бородою, въ пшрокомъ коропевокоиъ облаченіи, съ печатыо безпредѣпьной влаети во всякомъ движеніи, съ отраженіемъ маститой патріархальнооти во взглядѣ? Въ самыхъ ледоотаткахъ Лира всѳ влаотно и щарственно. Въ первыхъ сценахъ драмы, являясь разрушителемъ своего сча<ц:ія, неразумньшъ гонителемъ лучшей ■своей дочѳри, несправедливымъ властелиномъ отнооительно преданнѣйшаго изъ слугъ своихъ, Лиръ все-таки исполненъ истиннаго величія. Онъ упоенъ своимъ могуществомъ, онъ лопорченъ «бщимъ поклоненіеиъ, онъ отвыкъ отъ правды и выражѳній иотинной преданнооти; но онъ все - таки остаѳтся пѳрвымъ между первыми, грозою своимъ недруговъ, патріархомъ своего королевства. Люди не въ сжлахъ бороться съ нимъ даже тогда, когда онъ самъ накяикаетъ на себя бѣды, выставляетъ наружу воѣ свои слабости. Смирить его можетъ только перстъ Божій, неотравимая воля Небесъ, имъ самимъ вызванная. Всѣ страданія Лира не что лное, какъ одинъ великій урокъ, даниый мудрымъ Промыспомъ человѣку, сильнѣйшему между всѣли омертными. Дивно прекрасенъ и божественно мудръ выходитъ этотъ урокъ, проявленіе выошаго правосудія не только еокрушившаго всю человѣческую гордышо въ наказуемомъ, но, сверхъ того, поотавившаго само наказуемое лицо, посредотвомъ великихъ страданій, на высшую ступень между грѣшниками, иотинио просвѣтленнымя чрезъ ихъ наказаніе. По природѣ своей, король Лиръ полонъ любви, правосудія, мудроети; но качества эти, затеиненныя его безграничной гордостьм, забытыя вслѣдствіе постоянныхъ удачъ и общаго раболѣпства, могутъ только выказаться подъ тяжелымъ гнетомъ яакавующаго Промысла, посреди бѣдотвій нечеловѣческихъ. Бѣдствія обыкновенныя не могли бы надломить душу самовластнаго старща, пробудить все добро, въ ней заключающееся: для того-то жизнь его кончается посреди страданій, какъ бы 3)азмѣренныхъ по силамъ полубога, нравственнаго Алкида между саертныия. Чнтатель Шекспира, проливая слезы надъ старымъ королемъ, проливаетъ''нхъ не изъ одной жалоети. Безъ ужасовъ, которымъ подвергапся Лиръ отъ своей собственной семьи, онъ никогда не свершилъ бы всего своего назначенія, никогда не развился бы всѣми сторонами своего дарственнаго духа, никогда недостигъ бы того торжественяаго просвѣтлѣнія, о которомъ мы сѳйчасъ говорипи. Въ ту минуту, когда старецъ-король падаетъ безъ дыханія на трупъ обожаемой своей Корделіи, всякій человѣкъ, способный слушаться голоса поэтической мудроети, преитолплется возвытешымъ поиимашемъ свлтосмт человѣче&кто ст/раданія, законностм еажыхъ тяжкихъ исѣытаній. Прослѣдииъ же, придерживаясь этой послѣдней мыели, за главными дѣйствіями нашего короля-патріарха. Въ первой сценѣ мы видимъ его во всемъ блескѣ величія и гордости. Нѣтъ предѣловъ силѣ и очастію Лира: онъ почти богъ для своихъ подданныхъ; его домъ цвѣтетъ дочерьмикрасавицами; двѣ дочери нашли уже себѣ иужей, благоговѣйно повинующихся старому королю; изъза третьей, лучшаго перла въ его вѣнцѣ, спорятъ двое могучихъ владыкъ, повелители Бургоніи и Франщіи. Долгіе годы почета и спокойствія ожидаютъ старика впереди, ибо, несмотря на свои восемьдесятъ лѣтъ, Лиръ ещѳ ииѣетъ много жизни пѳредъ собою. Короли, подобные Пиру, живутъ до ста лѣтъ, сохраняя свѣаіесть воѣхъ своихъ способностей, можетъ-быть дѣлаясь съ годами жестче и властолюбивѣе, но никакъ не кротче дупіоіо. И вотъ, посреди такихъ условій, старецъ-король начинаетъ опщцать потребноеть полнаго спокойствія. Онъ утомленъ дѣятельностію правителя, утомленъ пирами и раболѣпствомъ; онъ рѣшаѳтся „дать мѣсто юношамъ" и сложить съ себя заботы трудной влаети королевской. Нѣтъ сомнѣнія въ томъ, что желаніе опокойствія въ Лирѣ есть не что иное, какъ капризъ, общій еиу съ Карломъ V и Діоклитіаномъ; но капризъ такихъ полновластныхъ причудниковъ слишкомъ часто приводитея въ исполненіе на горе самимъ властителямъ. Итакъ, при начаіѣ пьесы, открыватощейся сообразно древнимъ величавыиъ легендамъ, нашъ старецъ-король, при собрааіи цѣлаго двора, объявляетъ о раздѣлѣ царства на три части. Лучшая изъ частей должна поступить той дочери, которая его больше лгобитъ; каждая изъ дочерей допжяа высказать свон родственныя чувства при всемъ многочисленномъ собраніи чиновъ королевства. Эта странная лрихоть, эта велячавость и торжественность семейственнаго процесса ясно указьіваетъ намъ^ что Лиръ, собираяоь „безъ ноши на плечахъ плестясь ко гробу", не разстался ни съ одной изъ особенноотей своего самовластія. На покой жепаетъ онъ удалиться торжественно, сердечныя изліянія дочерей должны быть выражены пышной рѣчыо. И когда, послѣ напыщенныхъ пьстивыхъ тирадъ Реганы н Гонерилья, стыдливая Кордегія не находитъ въ себѣ силы на пышныя фразы, старый король, раздраженный ея прямотою, осыпаѳтъ укоризнами любимое свое дитя, лишаетъ наслѣдства ту дочь, которая столько лѣтъ была драгощѣннѣйшей подпорою его старости. Разъ показавъ въ себѣ, наздо своимъ тихимъ замысламъ, короля отъ головы до ногъ, Лиръ улсе не остаиавлнваетоя въ овоеиъ гнѣвномъ неразуміи. Оокорбивъ лучшут изъ дочерей своихъ, онъ оокорбляетъ лучшаго изъ своихъ подданныхъ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4