— 573 заставизга. забыть всѣ прочія шшытки. Поэма его, поэтически изображающая геройскую жизнь древняго оѣвера, переведена на руескій языкъ Я. Гротомъ. Оодержаніе поэмы спѣдующее: Фритіофъ, сынъ Торстена Викингсона, бонда (владѣльца земли, вассала) и, по оружію, брата конунга (вождя, государя) Бела, воспитывается у Гильдинга, стараго бонда, вмѣстѣ съ Ингеборгою, дочерьм конунга Бела. Оба они пюбятъ другъ друга съ самой нѣжной юности. Белъ, по обычаю скандинавскоыу, запрЪщающему героямъ умирать естественною смертію на постели, рѣшается вмѣстѣ съ другомъ и сггодвижяикоігъ своимъ, Торстеномъ Викингоономъ, умереть отъ меча. Владѣніе Бела достается сыновьямъ его Гелгу и Гальфдану, a Фритіофъ наслѣдуетъ отцу своему. Фритіофъ сватается за Инге6оргу,но Гелгъ,братъ ея, съ презрѣніемъ откавываетъ. Рингъ, престарѣлый владѣтель Нордландіи (Норвегіи), хочетъ жениться на Ингеборгѣ; Гелгъ отказываетъ и Рингу, который идетъ на него войною. Братья просятъ помощи у Фритіофа, но не шлучаютъ ея. Ингеборга закпючена въ храмѣ Бальдера (богъ „добра и свѣта", видимый въ лучезарномъ солнцѣ, стопь же прекраоный тѣломъ, какъ и духомъ); Фритіофъ видитсятайно сънею. Гелгъ, узнавъ о томъ, народныиъ судомъ ивгоняетъ изъ отечества Фритіофа, возлагая на него подвигъ—ввять дань съ ярла (ярлы—графы, которые, по знатности рода, слѣдовалн за конунгами и сами бывали иногда главами областей) Ангантира, владѣтепя Оркадскихъ острововъ, который всегда илатилъ дань Белу, но по смерти его перестапъ. Коварный Гелгъ вызываетъ изъ моря злыхъ духовъ; море волнуется, но Фритіофъ побѣяедаетъ чудовищъ и бурю, пристаетъ къ берегу и угощается Ангантиромъ, который, изъ уваженія къ своему гостю, обѣщаетъ платить дань. Повозвращеніи на родину, Фритіофъ узнаетъ, что Ингеборга—жена Ринга, который добыл;ь ее огнемъ и мечомъ, и Гелгъ, увидѣвъ на рукѣ сестры своей вапястье, подаренное Фритіофомъ, сняпъ его и надѣпъ на кумиръ Бальдера. Фритіофъ исполняѳтся дикимъ негодованіемъ и сжигаетъ храмъ Бальдера. Послѣ сего онъ снова изгнанникъ: онъ прощается съ родиною, пускается въ океанъ, и тутъ начинается его кочевая жизнь—жизнь викинга (такъ назывались младшіе сыяовья конунговъ, долженствовавшіе оружіемъ снискивать себѣ счастіе). To сражается онъ съ другими викингами, то дѣлаетъ высадки на берегъ, то грабитъ сильныя ппемена и опустошаетъ цѣпыя страны. Но грусть одолѣваетъ Фритіофа."* Онъ хочетъ еще ріізъ видѣть Ингеборгу и рѣшается ѣхать къ Рингу—но не врагомъ, а мирнымъ госіемъ, чюбъ проститься съ Ингеборгою. У Ринга былъ пиръ, когда вошепъ въ чертогъ человѣкъ, покрытый съ темени до ногъ медвѣжьею шкурою, и который, какъ ни нагибался надъ нищенскою кпюкою, но вое былъ выше всѣхъ другихъ. Онъ сѣлъ у дверей; одинъ изъ придворныхъ вздумалъ надъ нимъ посмѣяться, и пришлецъ могучею рукою поставилъ его вверхъ ногами. Конунгъ, довопьный его смѣлымъ оівѣтомъ, проситъ сбросить личину — врага веселія: тогда явился глазамъ всѣхъ богато одѣтый юноша Фритіофъ, скрывшій, однакожъ г свое имя. Онъ гоститъ у Ринга, который наконецъ умираетъ; народъ, избравъ Фритіофа опекуномъ его оьша и правителемъ страны, требуетъ, чтобы онъ ясенипся на Ингеборгѣ. Но Фритіофъ возвращается на родину, воздвигаетъ новый, великолѣпный храмъ Бальдеру, узнаетъ о смерти Гелга, мирится съ Гальфданомъ и тогда уже соединяется съ Ингеборгой. Въ моей поэмѣ, говоритъ Тегнеръ, я хотѣлъ создать поэтическую картину геройокой жизни древняго сѣвера. Не Фритіофа самого по себѣ хотѣлъ я изобравить, но тотъ вѣкъ, прѳдставителемъ котораго онъ можетъ быть названъ. Въ характерѣ Фритіофа соединены оообенности жителей сѣвера: отвага и дерзость съ одной стороны, расположеніе къ унынію и задумчивости съ друтой, —къ унынію, которое свойственно всякому глубокому характеру, не убиваетъ живненной веселости и свѣжеоти въ характерѣ, но только придаетъ ѳму болѣе внутренней силы; это „печаль на аломъ полѣѴ Вотъ мяѣніе Гете о поэмѣ Тегнера: „8дѣсь. древняя, могучая, исполински-дикая поэзія очаровательно явпяется намъ въ новомъ, мечтательно-нѣжномъ и, однакожъ, вовсе не искаженномъ. видѣ". 20. Шильонекій узникъ (стр. 98). Замокъ Шильонъ, въ которомъ съ 1530 —87 заключенъ бьщъ Бониваръ,женевскій гражданинъ, находится между Клараномъ и Вильневомъ у самыхъ восточныхъ береговъ Женевскаго озера. Изъ оконъ его видны, съ одной стороны, устье Роны, снѣжныя Валисскія горы, а съ друтой, множество дерѳвенъ и замковъ; передъ нимъ разстилается необъятная равнина водъ, ограниченная въ отдаленіи низкими, голубыми берегами, а позади его падаетъ съ холма шумный потокъ. Онъ со всѣхъ сторонъ окруженъ оверомъ, которагоглубина въ этомъ мѣстѣ простирается до 890 французскихъ футовъ. Можно подумать, что онъ выходитъ изъ воды, ибо совсѣмъ не видно утеса, служащаго ему оонованіемъ: гдѣ кончается поверхность озера, тамъ начинаются стѣны замка^ Темница, въ которой страдалъ Бонжваръ, до половины выдолблена въ гранитномъ утесѣ; своды ея, поддерживаемые семью колоннами, оішраются на дикую скалу; на одной изъ колоннъ виситъ еще то кольцо, къ которому была прикрѣплена цѣпь Бониварова, а на полу, у подошвы той жѳ колонны, замѣтна впадина, вытоцтанная ногаии узника, который столько времени принужденъ былъ ходить на цѣпи своей все по одному мѣоту. Неподалеку отъ устья Роны, впивающейся въ Женевское озеро, находится небопыпой островокъ^ едиюявенный на Леманѣ; его можно различать изъ. оконъ замка, 26. Мцыри (стр. 106). Мцыри—на грузинскомъ языкѣ значитъ „неслуямщій монахъ", почти въродѣ „послушника".
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4