b000000222

270 УЧБНЫЯ ЗАПИСКИ И помыслилъ я: „Се не Мѣшковъ ли глаголетъ?" и оз- рѣлся я, п узрѣдъ сквозь оконце Мѣшкова, предъ столомъ спящаго. И тласъ охриплый шепталъ мнѣ на ухо шуее; и озрѣлся я и узрѣлъ единую колесницу ветхую и внималъ единому храпу конскому. И страхъ зѣльный напалъ на меня, и воздымались ос- танки власовъ моихъ, и номышлялъ я о бѣгствѣ, и чрево мое давило ноги мои, и былъ я недвижимъ, какъ ходъ ко- медій моихъ. И сказалъ мнѣ гласъ охриплый: „Не бойся!" И испу- гался я больше нрежняго. И снова сказалъ мнѣ гласъ охриплый; „Не бойся, оз- рися вспять и зри, и узришь!" И подъялъ меня какъ духъ бурный, и нодвигнулъ меня, и сталъ я чревомъ къ дому Словесницы, и не узрѣлъ я дома Словесницы. И на мѣстѣ дома Словесницы узрѣлъ я нѣкій міръ извращенный, и тамъ. въ сумракѣ странномъ, предметы мѣ- няются въ видахъ своихъ, и маки тамъ кажутся розами, и за ѳиміамъ курится тамъ ельникъ, и гуща квасная тамъ кажется нектаромъ, и толокно тамъ — амброзія, и гудки почитаются лирами. И носился въ туманѣ свитокъ великій, какъ ветхій стол- бецъ Приказа посольскаго, и развивался столбецъ, и по малу исшелъ изъ столбца чудный нризракъ во образѣ старца. И явился мнѣ старецъ въ лучахъ изъ замерзлыхъ сосу- лекъ, и лицо его было, какъ древняя хартія, и власы его, какъ снѣгъ вешній, съ багрянымъ пескомъ неремѣінанный. И старецъ возсѣлъ на два мѣха изъ кожи воловьей, и исполнены мѣхи корнями словесъ, и предъ мѣхами сидящій, обнимая колѣна мрачнаго старца, внималъ ему и лелѣядъ его, какъ чадо избранное, и вѣщалъ мнѣ призракъ: „ Чадо вто- рое, приди и внимай мнѣ!