b000000222

172 УЧЕНЫЯ ЗАПИСКИ твердилъ, что я въ Муромсжомъ камевномъ трактирѣ найду всякое кушанье — и даже чай, если мнѣ будетъ угодно. Я спѣ- шилъ въѣхать въ городъ; скоро увидѣлъ замаранной, камен- ной домъ съ разбитыми въ верхнемъ этажѣ стеклами и ло- токъ черныхъ калачей. У дверей нижняго жилья меня вну- скаютъ въ пустую комнату съ одною скамьею и столомъ то- порной работы, гдѣ вѣтеръ дулъ изо всѣхъ угловъ; снѣшу послать Михайлу, чтобъ изготовили мнѣ кушанье или, по крайности, испекли пироговъ; но меѣ сказываютъ, что. кромѣ калачей, ничего нѣтъ; а естьли мнѣ надобна селянка или пирогъ съ рыбою, то бъ подождалъ до зимы, возвращающей въ Муромской трактиръ изобиліе, и возвышающей его въ достоин- ство харчевни. Сколько я брапилъ Муромъ, — этотъ городъ, славящейся древностію въ бытоннсаніяхъ Россіи, и сколько доволеиъ былъ, услышавъ. что я всѣ удобности отдохновенія могу найти во Владимирѣ, гдѣ есть домъ Благороднаго Со- бранія, падежное пристанище проѣзжихъ. Наконецъ въѣзжаю въ столицу древняго княженія, вхожу въ клубъ, гдѣ отводятъ мнѣ парадную гостинную комнату; но въ коей не было ни однихъ канапе для отдохновенія; въ коей пышность владимирскаго дворянства доказывалась двумя ли- повыми ломберными столами и обломанною люстрою. Спра- шиваю, какъ поздно бываетъ ужинъ; но отвѣтствуютъ, что его нѣтъ; требую, чтобъ, ио крайности, изжарили мнѣ пару рябчиковъ; но говорятъ, что ихъ во всемъ городѣ сыскать не можно; а въ замѣнъ сего недостатка утѣшалъ меня передъ окнами владимирской пѣвець съ черною бородою, точная ко- пія нокойнаго Петра Матвѣича Степанова — и звукъ балалайки еще болѣе возвышалъ прелести похмѣльной мелодіи! Пригото- вили однакожъ между тѣмъ жареиова цынленка, подали бу- тылку жидкаго краснаго вина, назвавъ его пышныиъ именемъ Ш а т о-М о р г о, и я послѣ ужина, проѣхавъ не болѣе, какъ въ пять минутъ все то, что есть лучшаго въ населеніи Вла- димира, пустился далѣе.