b000000221

40 ной цѣпи, которую продѣвали въ кольцо кан- дадовъ Шереметева, навѣрное для какой-ни- будь утонченной Азіатской пытки. Не даромъ Василій Борисовичь, въ той же отпискѣ, ис- полненный отчаянія, восклицаетъ: «Возсы- лаю ко Господу Богу жалобу свою со слезами, и слезы мои вопіютъ ко Господу Богу^ да не токмо слезы мои вопіютъ ко Господу Богу, но и кровь моя вопіетъ ко Господу Богу>! Пытки и истязанія, во всякомъ случаѣ, составляли исключеніе. Но и обычная жизнь нашего вязня въ Чуфутъ-Еалѣ, вся его еже- дневная обстановка были, по-истинѣ, ужасны. ПІереметевъ содержался въ обыкновенномъ обывательскомъ дворѣ или, какъ онъ самъ го- ворилъ, въ «Жидовской палатѣ». Вотъ что пи- салъ Василій Борисовичь къ царю Алексѣю Михайловичу и къ думному дьяку Алмазу Ива- нову, о шести первыхъ годахъ своего Крым- скаго плѣна: «Мухаммедъ Гирей царь мучилъ меня. Никого такъ никто не мучатъ, которые есть государевы люди у мурзъ, у агъ и у чер- ныхъ Татаръ да и у Жидовъ есть, и они такъ не мучатъ, какъ меня мучатъ. Еайдалы на мнѣ больше полупуда четыре года безпрестанно; я жъ запертъ въ Жидовскую палату, окна за-