b000000221

492 вреневымъ въ приданой деревнишкѣ сдѣ- лаюсь. А Иванъ Гавреневъ, по твоей госу- дарской милости, пожалованъ многими вот- чинами подъ Москвою. А за мною была де- ревнишка Селивачева лѣтъ съ тридцать. А про смерть сынишка моего вѣдомо мнѣ учи- нилось отъ Василья Тяикина. Царь, госу- дарь! Смилуйся, пожалуй >. Между тѣмъ, стольникъ Тяпкинъ продол- жалъ посылать къ Василью Борисовичу свои памятки, въ которыхъ изливалъ свое личное горе, но поводу претерпѣваемыхъ отъ раз- ныхъ агъ и мурзъ притѣсненій и обидъ. Одна изъ такихъ памятокъ вызвала слѣдую- щее любопытное письмо Шереметева: «Что тебѣ тѣснота и безчестье большое, и того уже отбыть нельзя, коли ужъ такъ учинилось. А что мыслишь и боишься, чтобы грамоты Тур- скаго солтана у тебя не отняли, и отъ того избавь Богъ тебя. И имъ то какъ учинить? Развѣ будетъ новелѣнье есть отъ Турскаго? А и въ Волохахъ ты жилъ многое время, инобъ и тамъ у тебя грамоту взяли, толь- ко бъ Турскаго повелѣніе было. Покажи ми- лость, отпиши ко мнѣ, какимъ обычаемъ ты поѣхалъ на Вол охи. Чаю то тебѣ вѣдомо, изъ