b000000221

25 надцать дней посланникъ Иванъ Опухтинъ, что царь велѣдъ запереть его въ студеную палату и корму давать не велѣлъ, а какъ со- слали его, Опухтина, въ Мангунъ, и стали ему давать корму по 20 курашей на мѣсяцъ со всѣми государевыми людьми. «А тебѣ-де, Ивану, заключилъ чаушъ, — отъ царя честь^ желаетъ-де межъ государи миру». За тѣмъ, посланникъ Татариновъ разо- слалъ государевы легкіе поминки наиболѣе вліятельнымъ должностнымъ лицамъ, а имен- но: размѣнному бею Маметшѣ Сулешеву, ца- реву казначею Барай-Казы-агѣ, ближнему человѣку калги- царевича и диванскому ки- тяпу 26 . Послѣдній, повидимому, былъ больше всѣхъ полыценъ государевымъ жалованіемъ. Переводчикъ Абдулъ Байцынъ, возвратив- шись отъ него, сообщилъ Татаринову, что диванскій китяпъ говорилъ ему: «Невѣдомо за что съ великимъ государемъ у нашего ца- ря учинилась ссора; дай Богъ, чтобы межъ государей были братство и дружба попрежне- му, а мы тому рады: намъ лучше и войны. 26 По объясненію Матвѣя Авелевича Гамазова, слѣдуегь чи- тать не китяпъ, а кятибъ, что значить секретарь или письмово- дитель. VI. 4