b000000221

24 грамоту царскаго величества и дегкіе помин- ки, но его не допустили до хана. Грамоту принялъ у Татаринова ближній человѣкъ Се- феръ-Гази-ага, а легкіе поминки — царевъ казначей Барай-Казы-ага. За тѣмъ, послан- никъ началъ говорить рѣчь хану, по наказу, но ему дали сказать только половину, с И царь и ближній человѣкъ велѣли ему пере- стать». При этомъ ханъ сказалъ: «оказнѣ- де нынѣ говорить нечего; есть-де великія дѣ- ла и мы о томъ отпишемъ къ великому госу- дарю въ грамотѣ, а къ ночи съ тобою пере- говоримъ». Въ заключеніе всего ханъ спро- силъ Татаринова о здоровьѣ и велѣлъ ѣхать на подворье. Дьякъ Татариновъ, полный смущенія отъ прерванной рѣчи, возвратился къ себѣ на подворье. Вскорѣ онъ былъ успокоенъ чау- шемъ, присланнымъ отъ хана. Чаушъ объ- явилъ посланнику: «По цареву велѣнью, ука- зано мнѣ стоять у тебя, Ивана, для всякаго береженья, съ Одобашемъ. И приказалъ мнѣ, чаушу, царь надъ тобою, Иваномъ, дер- жать честь, и нужи бъ тебѣ никакой не было». Словоохотливый чаушъ объяснилъ Татари- нову, что въ этомъ самомъ дворѣ стоялъ двѣ-