b000000221

6 ста тысячъ золотыхъ} а что онъ, Шереметевъ, за себя нынѣ окупу ничего не сказываетъ, не усдышавъ къ себѣ великаго государя, его царскаго величества, милости и жалованья». Съ этими словами Шереметевъ оставилъ па- лату. Приведенный разговоръ съ Сеферъ-Гази- агой, вѣроятно имѣвшій еще болѣе острый характеръ противъ того, какъ онъ дошелъ до насъ, по описанію людей того времени, всегда сдержанныхъ и осторожныхъ, имѣлъ весьма дурныя послѣдствія для Василья Борисовича. Мстительный Татаринъ долго не могъ забыть его дерзкихъ, горделивыхъ словъ, высказан- ныхъ въ присутствіе Турецкаго посланника. Прежде всего досталось отъ аги Татарскому переводчику Исламу, который съ такою до- бросовѣстностію толмачилъ отвѣтъ Шереме- тева. Исламъ передавалъ потомъ, что «ближ- ній человѣкъ бранилъ его, что такія рѣчи Шереметева при Турскомъ гонцѣ сказывалъ: мочно-де было тебѣ и послѣ сказать» 6 . Что же касается до самого Шереметева, то ему весьма скоро пришлось убѣдиться, какъ не- е Московскій главный архивъ министерства иностранныхъ дѣлъ; Крьшскія дѣла 1660 года. Связка 54/а. № 8.