b000000221

195 рину (обращаясь къ Василъю Борисовичу), слова мои были ие досадны, что я стану го- ворить». Сеферъ-Гази-ага отличался вызывающею дерзостью 174 . Василій Борисовичь хорошо зналъ это и, можетъ-быть, уже не разъ оста- навливалъ агу, чѣмъ и объясняется, что тотъ обратился къ нему, какъ-бы съ извиненіями. Шереметевъ, не стѣсняясь своимъ нодне- вольнымъ положеніемъ, съ горячностью зая- вилъ агѣ: «Хотя я у васъ въ Ерымѣ и въ вязняхъ, а если учнешь говорить непригожія слова про великаго государя нашего, и мнѣ будетъ за его государскую честь стоять и го- ворить, хотя здѣсь въ шатрѣ умереть, а не молчать». — «Да я и не стану говорить тебѣ, боя- рину, а стану говорить посланникамъ». Опухтинъ и Якушкинъ, одушевляемые нримѣромъ доблестнаго боярина, тоже сказа- ли агѣ: «Хочешь ты намъ рѣчь износить про великаго государя нашего, и если станешь говорить непристойныя слова про государ- скую честь, и мы вамъ молчать не будемъ; 114 В. Д. С м и р н о в ъ. Крымское ханство подъ верховенствомъ Отоманской порты. Спб, 1887. стр. 567. 25*