b000000221

193 24 іюля, Опухтина и Байбакова вызвали къ Сеферъ-Гази-агѣ, на рѣчку Качу. Они вошли въ съѣзжій шатеръ ближняго царева человѣка вмѣстѣ съ послами Яковомъ Ива- новичемъ Якушкинымъ и Гаврилой Михай- ловымъ. Аги не было въ шатрѣ. Тамъ сидѣли: бояринъ Василій Борисовичь Шереметевъ и размѣнный князь Маметша Сулешевъ. Черезъ нѣсколько времени, вошелъ Сеферъ-Гази-ага и иослѣ «ноздравленья», обратился къ со- бравшимся съ такими словами: «Царскую ве- ликаго государя грамоту мы выразумѣли, и сверхъ грамоты, словесный нриказъ къ вамъ есть ли? А мы писали къ великому государю о трехъ статьяхъ, и въ грамотѣ отписано не противъ нашего хотѣнья^ а писано къ вамъ, и о дѣлехъ велѣно говорить боярину Басилью Борисовичу, что онъ человѣкъ честной, и вамъ, посланникамъ, вмѣстѣ. И что у васъ дѣлъ есть, объявляйте». На это Шереметевъ сказалъ: «Милостію Божіею и великаго государя нашего жало- ваньемъ, я, Василій, бояринъ; а ужъ изволе- ніемъ Божіимъ, за вѣроломствомъ Польскихъ гетмановъ и за нарушеніемъ шерти нуради- на царевича, взятъ я въ Крымъ въ вязни, и УІ. 25