b000000219

— 69 — пая «шйка шя общая. Мне кажется, что есть тут общая ошибка. Я нарочно по- смотрел (па-рях прочел его биографию русскую) историю философии Вебера, кото- рая у женя случилась, и уввдал, что Г. Вебер пе одобряет того основного положения, к кйторожу пришел Кант, что наша свобода, определяемая нравственными законами, п есть вещь сама в себе (т.-е. сама нгизнь) и видит в нем только повод для элукуб- раций Фихте, Шеллинга и Гегеля и всю заслугу видит в Критике чистого разума, т.-е.- не впдит .совсем храма, который построен па расчищенном месте, а видит только рас- чищенное место весьма удобное для гимнастических упражнений. Грот; доктор филосо- фии, ншпет реферат о свободе и цитирует каких-то Рибо и др., определения которых представляют турнир бессмыслиц и противоречий и кантонское определение игно- рируется ш кы слушаем и толкуем, открывая открытую Америку. Если не случится срер нашего мира возрождения наук и искусств через выделение жемчуга из навоза, мы так и потонем в нашем нужнике невежественного мпогокнижия и мпогозаучи- вания под ряд. Нашшите, пожалуйста, ваше мнение об этом и ответы на мои. вопросы» 1 ). Страхов ответил ему длинным, письмом, начинающимся словами; «Какое чудное письмо вы мне прислали, бесценный Л. Н—ч! Я так и вижу тотг пламень, который в вас горит и светит». Страхов сознается, что посчитал Критики практического разума Канта, зная ее- только в изложении, и в общем соглашается с точкой зрения Л. Н — ча 2 ). Наконец, книга «О жизни» начала печататься. В декабре того же года Л. Н — ч; писал мне между прочим следующее; «Занят преимущественно исправлениями и до- бавлениями «О жизни», которая вся набрана и более % отпечатана». Вскоре она была действительно отпечатана, но, увы, ей не суждено было уви- деть света. Тогдашняя цензура нашла ее вредной, и она была уничтожена. А, между тем цель ее и смысл заключались в том, что если жизнь — любовь, то в пей нет смерти. И это показалось вредным. Цензура придралась к той главе, где обличаются книжники и фарисеи, приняв это па евой счет, Л. Н — ч был огорчен и по- ражен нелепостью такого решения. Помню, как он радовался, перечитывая свое изложение, которое удовлетворяло запросам на систематическое, философское обоснование его взглядов. «Часто в спорах с учеными людьми, — говорил он мне, — я натыкаюсь на полное непонимание того, что я говорю — мы как будто говорим на разных языках». И вот он пришел к убеждению, что ему нужно изложить логические обоснования своих взглядов, чтобы ввести людей в тот круг понятий, которые составляют основу его миросозерцания. Вот этой цели и должна была служить книга «О жизни». Он изображает в ней картину бедственности человеческой жизни вследствие трех противоречий, на которые наталкивает человека его разумное сознание. Сознательно живущий человек не может не чувствовать постоянно преследующее его пугало физических страданий и смерти и это нарушает его благо. Кроме того, стремясь к сво- ему личпому благу, оп вступает в борьбу со всеми окружающими его существами, и условия этой борьбы отравляют ему его жизнь. Но если ему и удается достигнуть то- го личного блага, к которому он стремился, то как только личное благо достигнуто, иллюзия его разрушается и оно перестает быть благом, и только возбуждает повое неутолимое желание, не дающее человеку никакого блага. Приведенный к сознанию бедственности своего существования, человек чув- ствует остановку жизни и бывает близок к погибели. Разрешается это противоречие тем единственным средством, которое и соста- вляет сущность учения Христа и всех мудрецов мира; служением вне себя, любовью, самоотвержением. И для этого нужно не уничтожить животную личность, а подчи- нить ее высшему разумному сознанию. 1 ) Архив Черткова. 2 ) См. «Толстовский музей», том II, переписка Л. Н. Тоістого с Н. Н. Страховым. 1914. СПБ, стр. 357.