b000000219

— 62 — рецов. И тогда тотчас же скажется величие учения, отпадут сами собою искажения и станет очевидно, что распадение на толки происходит пе в самом учении, а в искус- ственной области, находящейся вне его. «Необходимость самому просто и наивно читать четырех евангелистов, выделяя из них слова самого Христа, будет еще очевиднее при нервом иредположеини. «Христос-Бог сошел раз во все продолжение жизни мира на землю, чтобы от- крыть людям их спасение. Сошел Он но любви к людям. Жил и, учил, и умер, любя людей. «Мы с вами — люди. Мы страдаем, мучимся, ища спасения и не находим его. Зачем же сходил Христос в мир? «Тут что-то не то. «Разве мог Бог, сойдя в мир для нас, забыть нас с вами? «Или Он не умел так сказать, чтобы нам было понятно? «А Он говорил, и мы имеем перед собой Его слова. Они перед нами точно те же, какими они были перед теми, которые слушали его проповедь па горе. «Отчего же те все поняли, и не сказали, что это неясно, не требовали у него раз'ясненин, а все поняли и сказали, что они никогда не слыхали ничего подобного, что Он учит, как гоиотаѵ ехыѵ , власть имеющий. «Отчего же нам не понятно, и мы боимся, что распадемся на секты? «Очевидно, оттого, что мы слушаем не Его, а тех, которые стали на его место. «Так что и в первом иредноложении остается одно — внимать Его словам с дет- ской простотой, как ребенок слушает мать, с полной уверенностью, что мать, любя его, сумеет сказать ему все ясно и понятно, и что только одна мать скажет ему ис- тинную правду и все, что нужно для его блага». Но у Л. Н — ча были и совсем другого рода ученики, которым он давал советы по своей специальности, литературе. Одним из таких учеников был писатель Федор Тищенко, переписка с которым за- вязалась в этом же году. Тищенко иослал Л. Н — чу написанный им рассказ «Семегси - рота и его жена». I. Н — ч почувствовал в авторе дарование н серьезно принялся руко- водить его работой. ,0н дает ему и технические, литературные советы, как улучшить- его работу, выясняет ему, для каких читателей будет годна его повесть и каких он' должен иметь в виду. Он поощряет его на дальнейшую работу и старается дать на- правление его таланту. Одно письмо он заключает так; «Впрочем, я напрасно все это нишу вам. Если, как я ионимаю вас, у вас есть талант, то вы все это должны сами чувствовать. Если же нет, то — туно сковано не наточишь. Я понимаю вас так; у вас тонкая художественная натура, но взгляд на жизнь у вас неверный. Вы, например, на писание смотрите, как па средство к жизни. \ Это ужасная ошибка. Это значит высшее условие подчинить низшему. Будете думать о том, что вам даст писание, и оно ничего вам не даст. Не будете думать об этом, и оно даст вам гораздо больше того, что вы можете ожидать. Пожалуйста, примите все мои резкие слова с тою же любовью, с которой я нишу их. Посылаю вам назад рукопись, надеясь, что вы последуете моему совету» 1 ). Другое письмо к нему же он кончает такими словами; «Общий вывод тот, что если вы верите в истину (истина одна — учение Хри- ста), то вы можете писать хорошо, но только при непременном условии, чтобы иметь в виду не исключительную публику образованного класса, а всю огромную массу ра- бочих мужчин и женщин. Если вы не читали тех книг, которые -я посылаю вам, то ■ прочтите и вникните и в направление, и в характер их и попытайтесь написать та- 1 ) Поди. орбр. соч. Л. Н. Толстого. Т. XXII. Изд. И. Д. Сытина. М. 1913; Стр. 11.