b000000219

— 56 — Тот ответил; «Как тебе сказать, Лев Николаевич, Микита по началу ловко повел дело... '.г потом сплоховал»... Больше Толстой ни у кого ничего не спрашивал... Вечером Л. Н. был не в духе. «Это буфетчик всему виной, — говорил он, — для него вы генерал, он вас уважает: вы даете ему на чай но три рубля... и вдруг вы же кричите, представляете пьяного; как ему было не хохотать и тем помешать .крестьянам верно . понять достоинство пьесы, тем более, что большинство слушате- лей считают его за образованного человека» 1 ). Затем А. А. Стахович, получив корректурные оттиски в Петербурге, стал чи- тать «Власть тьмы» в высших светских кругах Петербурга. Вскоре он был пригла- шен на чтение к- императору Александру III. В письме к Софье Андреевне А. А. Стахович так описывает это чтение у госу- даря 27 января 1887 года: «Присутствовали: государь, императрица, - великие кііягшш, великие князья, кружок приближенных государю, императрицы и близкие графа Воронцова. Государь подошел к столику, на котором лежала пьеса, взял ее и сказал мне: «Целую неделю лежала она у меня на столе. Я никак не уснел ее прочесть: по- жалуйста, читайте всё, без всяких пропусков». Когда я начал читать действующих лиц, то заметил, что государь их записы- вает; я подошел и просил разрешения перечесть их снова. Его величество записал все имена. Началось чтение. Как ни был я увлечен драмой и желанием прочесть хорош©, я, насколько мог, старался следить за впечатлением, которое пьеса произведет на его величество; он слушал внимательно; я заметил, что ход и развитие действия интересовало его; внутреннее чувство говорило, мне, что успех возможен... но— увы!-- актер снова пересилил наблюдателя, я почувствовал, что переживает в пьесе Матрена, Никита и бедная Маринка... И забыл я, где читаю и перед кем... Государю было -угодно, чтобы для отдыха чтеца антракты были продолжитель- ны; они затягивались сами собой: Его величество приходил курить, долго' говорил о пьесе. Про роль' Митрича он выразился: «Солдат всегда во всех творениях Толстого поразительно хорош». После сцены Митрича с Анюткой, великий князь Владимир Александрович ска- зал мне: «Н в солнце есть пятна, только на основании этого я .позволю себе указать на неверность этой сцепы. Все рассуждения Митрича о бабах справедливы, но говорит их не николаевский солдат... а сам граф Толстой. Это не разговор старика с крестьян- ской девочкой, а длинные философские монологи». «Я стал возражать, великий князь перебил меня: «Я пойду просить Ее Величество, чтобы она позволила снова прочесть эту сце- ну, все будут рады опять услышать вас, а после чтения мне будет легче доказать, что я нрав». Подошел государь. Великий князь повторил ему свое мнение об этой сцене. Го- сударь отвечал: «Ты не прав. Все рассуждения Митрича не моцрлоги, вложенные автором в уста' солдату, а естественный разговор; невольно на' эту тему навела Митрича Аннушка, и иод ужасным впечатлением этой ночи и всего, что делается за сценой, Митрич «■ ду- мает вслух», как часто делают это старые люди, передавая словами. все свои тяжелые думы о бабах и их печальной судьбе... не обращая никакого внимания на свою деся- тилетнюю слушательницу» . 1 ) Там же, стр. 88—39.