b000000219

— 49 — тюрем, острогов, войск, с общей воинской повинностью, прокуроров, жандармов. Если нам ясно, что нелепо и жестоко рубить головы на плахе пй суду с пыткой, то также ясно, что едва ли ие более нелепо и жестоко вешать людей или сажать в одиночное заключение, равное или худшее смерти по, суду прокуроров и сословных представителей. Если нелепо и жестоко было казнить, то еще нелепее сажать и острог, чтобы развращать, если нелепо и жестоко довить мужиков в солдаты и клей- мить в руки, то тоже с общей воинской повинностью. Если нелепы и жестоки опричники, тоже с гвардией и войском. «1880 лет тому назад на вопрос фарисеев, давать ли подати, сказано: Кесарю — Кесарево, а Богу — Богови. Если бы была какая-нибудь вера у .-родей, то они хоть что-нибудь считали должным Богу и прежде всего то, чему учил Бог-человек, не убивать. Тоща бы обман перестал быть возможным. Царю пли кому еще, все, что хочешь, сказал бы верующий человек, по не то, что противно воле Бога. А мучи- тельство и убийство противны воле Бога. «Опомнитесь, люди!. Ведь можно было отговариваться незнанием и попадать в обман, пока неизвестна была воля Бога, пока не понят был обман, но как только она выражена ясно, нельзя уже отговариваться. После этого ваши поступки полу- чают уже другое, страшное значение. Нельзя человеку, не хотящему быть живот- ным, носить мундир, орудия убийства, нельзя ходить в суд, нельзя набирать сол- дат, устраивать тюрьмы, суды. Опомнитесь люди!» 1 ). На этот раз Л. Н — ч пробыл в Ясной недолго. Он вернулся в Москву, но оттуда его снова потянуло в Ясную, в конце апреля он уже там. В первых числах мая оіг, пишет оттуда жене: «Дома было много приходивших мужиков. Всегда была бедность, но все эти года она шла, усиливаясь, и нынешний год она дошла до ужасающего, и волей-не- волей тревожащего богатых людей. Невозможно есть спокойно даже кашу и калач с чаем, когда знаешь, что тут рядом знакомые мне люди — дети (как дети Чили- кипых в Телятниках, кормилица Матрена Танниого Сани) ложатся спать без хлеба, которого они 'просят и которого нет.Л1 таких много. Не говоря уже об овсе на се- мена, отсутствие которых мучает этих людей за будущее, т.-е. ясно показывает им, что и в будущем, если поле не посеется и отдастся другому, то ждать нечего, кроме продажи последнего, и сумы. Закрывать глаза мбжно, как можно закрывать глаза тому, кто катится в пропасть; по положение от этого не переменяется. Прежде жаловались на бедность, но изредка, некоторые; а теперь это общий один стой. На дороге, в кабаке, в церкви, но. домам, — все говорят об одном: о нужде. Ты спро- сишь: что делать? Как помочь? Помочь семенами, хлебом тем, кто просит — можно; но это не помощь, эта капля в море, и кроме того сама по себе эта помощь себя •отрицает:, дал одному, трем... почему же не 20-ти, не 1000, миллиону? Что же де- лать? Чем помочь? Только одним: доброй жизнью. Все зло не от того, что богатые забрали у бедных; это маленькая часть причины. Причина та, что люди и богатые, и. средние, "и бедные живут по-зверски, каждый для, себя, каждый наступая на дру- гого. От этого горе и бедность. Спасенье от этого только в том, чтобы вносить в жизнь свою и потому других людей другое: уважение, ко всем людям, любовь к ним, заботу о других, и .наибольшее возможное отречение от себя, от своих эгоисти- ческих радостей. Я не тебе внушаю пли проповедую, я толі.ко нишу то, что ду- маю — вслух с тобою думаю. Я знаю, и ты знаешь, и всякий знает, что зло чело- веческбе уничтожится людьми, что в этом одном — задача людей, смысл жизни. Люди будут работать и работают для этого, почему же мы не будем для этого самого ра- ботать? Расписался бы я с тобой об этом, да почему-то мне кажется, что ты, чи- тая это, скажешь какое-нибудь жестокое слово, и рука не идет писать дальше» 2 ). Все лето 1886 года Л. Н — ч иаиряжепно работал тяжелую полевую, крестьян- скую работу. Он взял на себя тягло вдовы Анисьи Коныловой .и впрягся в эту ра- 1 ) Архив княгини 5 Г. Л. Оболенской. Москва. Толстовский музей. 2 ) Письма графа Л. Н. Толстого к жене 1862 — 1910 г.г. Стр. 295. Биография Л. Н. Толстого.