b000000219

— 45 — Интересные мысли о Бондареве излагает Л. Н — ч в статье о нем, написанной для словаря С. А. Веигерова: «Как странно и дико, — начинает так Л. Н — ч эту статью, — показалось бы утон- ченно образованным римлянам 1-го столетия, если бы кто-нибудь сказал им, что полуграмотные, неясные, запутанные, часто непонятные письма странствующего еврея к своим друзьям и ученикам будут в сто, тысячу, в сотню тысяч раз больше ■читаться, больше распространены и влиять на людей, чем все любимые утончен- ными людьми поэмы, оды, элегии и элегантные послания сочинителей того времени. А между тем это случилось с посланиями Павла. Точно также странно и дико должно показаться людям теперешнее мое утверждение, что сочинение Бондарева, над наив- ностью которого мы снисходительно улыбаемся с высоты своего умственного ве- личия, переживет все те сочинения, которые описаны в этом лексиконе и произве- дет большее влияние на людей, чем все они, взятые вместе. А между тем яі уверен, что это 'будет так». Далее он цитирует мысль английского философа Рескина, выражающую дру- гими словами то самое, что говорит! русский умный мужик: «И із рііузісаііу ітроззіЫѳ, Шаі Ше ігив ге1і§;іод8 кпсшіесі^е ог риге шогаіііу 8ІіоиМ ехізі ашоп^ сиг сіазвев о! а паііоп, ^Ьо йо поЬ лтогк лѵШі Йіеіг Ьапсіз іііеіг Ьгеасі, т.-е. что физически невозможно, чтобы су- ществовало истинное религиозное познание или чистая нравственность между сословиями народа, который не вырабатывает себе хлеба своими руками». И в заключение Л. Н — ч снова, в сжатой, но яркой форме старается выразить мысль Бондарева: «Бондарев не требует того, — говорит Л. Н — ч, — чтобы всякий непременно надел лапти и пошел ходить за сохою, хотя он и говорит, что это было бы желательно и освободило бы погрязших в роскоши людей от мучающих их заблуждений (и дей- ствительно, кроме хорошего ничего не вышло бы и от точного исполнения даже и йтого требования), по Бондарев говорит, что всякий человек должен считать обязан- ность физического труда, прямого участия в тех трудах, плодами которых оп поль- зуется, своей первой главной, несомненной обязанностью и что в таком сознании этой обязанности должны быть воспитываемы люди. И я не могу себе представить, каким образом честный и думающий человек может не согласиться с этим». Продолжая интересоваться сочинением Бондарева, Л. Н — ч пытается напеча- тать его в России. Он предложил его в журнал «Русская Старина» и для этого на- писал к нему предисловие. В письме ко мне он пишет о Бондареве следующее: «...Вчера после вашего от'езда я решил отдать перевести статью Бондарева по-английски и предложил сделать это нашей гувернантке. Она это хорошо сделает с помощью Маши. Очень уж меня пробрал Бондарев, и я не могу опомниться от но- лучеиного впечатления». И далее: «Я написал Бондареву, и нишу, что вы вышлете ему рукопись. Хорошо бы было, если бы вы написали ему словечко. Что бы предложить Сибирякову напеча- тать Бондарева за гранщѳй? Хлопоты но печатанию я бы взял на себя; заодно с '«Жизнью» присылать бы корректуры к Гроту». Я, конечно, поспешил исполнить поручение Л. Н — ча, отослал Бондареву руко- пись и написал письмо. Но почему-то это письмо не дошло до него, мне его вер- нули с почты «за ненахождением адресата», так мне и не удалось вступить с ним в общение. Семье Л. Н — ча этой зимой пришлось пережить большое горе. Умер маленький сын Алеша. Вот как описывает Л. И — ч эту смерть в письме к Черткову: «Я знаю только, что смерть ребенка, казавшаяся мне прежде непонятной и жестокой, мне теперь кажется и разумной, и благой. Мы все соединились этой