b000000219

— 21 — ;ражен».,..Я' велела принести сундук и стала укладі^ваться. Хотела ехать к нам хоть па несколько рей. Прибежали" дети, ров. Таня говорит: «Л с вами уеду, за что это?». Стал умолять остаться. Я осталась, по вдруг начались истерические рыда- лшя, ужал .'.просто, подумай, Левочку всего трясет и дергает от рыданий. Тут мне стало. жаль его, дети 4: Тапя, Илі.я, Леля. Маша, ревут па-крик; пашел на, меня столбняк, пи говорить, ни плакать, все хотелось вздор говорить, и я боюсь этого и молчу, и молчу три часа, хоть убей — говорить не могу. Так и. кончилось. Но тоска, •горе, разрыв, болезненное состояние отчужденности — все это во мне осталось. Понимаешь, я части до безумия спрашиваю себя: ну теперь, за что же? Я из. дома ■пи шагу не делаю, работаю с изданием до трех часов ночи, тиха, всех так любила п помнила это время, как никогда, и за что? «Подписка па издание идет такая сильная, что я весь день, как в канцелярии сижу и орудую всеми делами. Наняла артельщика для укладки и беготни. Страшно утомительно и трудно. Денег выручила 2000 в :20 дней. Статьи две Победоносцев запретил окончательно. Вчера получила очень любезное от пего письмо и отказ. «Ну, вот после этой истории, вчера, почти дружелюбно расстались. Поехал ■Левочка с Таней вдвоем на неопределенное время в деревню к Олсуфьевым за ПО верст, па Султане, вдвоем в крошечных санках. Взяли шуб пропасть, провизии, и я сегодня уже получила письмо. Что очень весело и хорошо доехали, только шесть .раз вывалились. Я. рада, что Левочка отправился, в деревню, да еще в хорошую семью и на хорошее содержание. Я все эти нервные взрывы и мрачность и бессо- ницу приписываю вегетарианству н непосильной, физической работе. Авось < он там образумится. Здесь топлением печей, возкой воды и пр. он замучил себя до худобы й до нервного СОСТОЯНИЯ» 1 ). А во Льве Николаевиче такие эиизоды. вызывали чувство умилений и покаяния, и тяжелое чувство исчезало тогда., когда ему удавалось снова вызвать любовь к тем, КТО' «не знали, что творили». Это настроение. Л. Л — ча ярко выступает из .его письма к Черткову, написанному им во время своего пребывания у Олсуфьевых, .в конце этого года: «Удивляюсь, почему люди шцлюбят и стыдятся быть жалкими: мне радостнее всего именно это чувство сострадания. Я его заслуживаю со всех сторон. Много хо- телось бы 'сказать вам, но отложу до свидания, если Бог велит. Я пробыл здесь 8 дней, и мне было почти хорошо. Нехорошо — полное непонимание того, в чем моя жизнь, и роскошная праздная жизнь, а 'хорошо — доброта, честность и чистота и не любовь, а уважение: ко мне всех их. Кроме, того были мои: Сережа, Таня -и Леля, и теперь еще здесь двое. В самое Рождество случилось, что я пошел гулять по не- знакомым пустынным, зимним, деревенским дорогам и проходил весь день и все ■время думал, каялся и молился. И мне. стало лучше на душе с тех нор. Я твердил •одно: Отец наш— всех нас людей, отец не земной, а небесный, вечный, от которого я изшел и к которому приду, свята да будет для пас сущность (имя) твоя, (сущ- ность твоя есть любовь). Да будет царствовать твоя сущность — -любовь так, чтобы, как на небе любовно, согласно, совершаются движение и жизнь светил — волн твоя,, чтобы также согласно, любовно шла. наша жизнь здесь по твоей воле. Пищу жизни, т.-е. любви к людя^. отношение с людьми, дай нам в настоящем, а прости, сделай, чтобы не имело па меня, на мою жизнь влияние то, что. было прежде,- и потому я не вменяю никому из людей, что прежде они сделали против меня. Не введи меня в искушение, извне соблазняющее меня, но главное — избави меня от лукавого, от зла во мне. В нем гордость, в нем желание сделать то, что хочется, в нем все песчастия, — от него избавь!». «Пожалуйста, не показывайте всем моего письма. Неясно, странно, что я, ' пишу, но тот, кто ходит теми дорогами, как я, поймет меня — вы. Я молился так и всегда с радостью и созшпиОм оживания. Кто не любит брата, тот пребывает в 1 ) Лрх. Т. А. Кузьминской.