b000000219

~ 320 — нод'еме общества за последние годы именно в области этих легких отношений к жен- щине. Сам гр. Л. Н. Толстой другими словами, менее художественными и более тен- денциозными, даже нравоучительными произведениями способствовали правствеияому росту общества в этом отношении. Но интересно и ваашо знать не только, как сле- дует поступать молодым мужчинам в отношении женщин, но и то, как дело обстоит в действительности» 1 ). Н. К. , Михайловский подмечает новую черту в авторе «Воскресения», это его оппозиция к той среде, в которой живет он сам и в которой заставляет жить своего героя. Критик говорит; «...в «Воскресении» гр. Толстой воюет с невидимым, но совершенно определен- вым врагом. Это не выживший из ума генерал Крнгмут, не сибирский конвойный «фицер, вспоминающий какую-то венгерку с персидскими глазами, не деревянный муж сестры Нехлюдова, не пошлая лгунья Магіеѣѣе, не судья с катарром желудка я не тот судья, который перед заседанием гимнастикой занимается; вообще не какое- нибудь определенное лицо. Умные и глупые, больные и здоровые, смешные и скверные, эти действующие лица рассказа сливаются для автора в один серый фон, и каждое из них в отдельности не претерпевает .каких-нибудь сильных ударов от него: он снв- коіно записывает их глупости, скверности и пошлости. Его враг — «все>, та страшная сила «всех» данного общества, которая глушит лучшие движения души жчности, подсовывая ей сво-и готовые решения вопросов жизни...» 3 ). Новую характеристику героя «Воскресения» дает критик «Нивы» ' Р. И. Се- ментковский; ему кажется, что Нехлюдов — это знакомый герой, уже много раз изображенный русскими писателями в лучших своих произведениях, но тип этот для Р. И. Сементковского скорее отрицательный. Он так характеризует его: «Как близок и как понятен нам этот князь Нехлюдов! Он имеет в литературе г ,воего знаменитого предшественника, тоже громившего с высоты своего теоретиче- ского величия и своей пробудившейся совести все окружающее. Назывался этот пред- шественник Чацкий, и его «горе» происходило от «ума». От какого ума? От ума, витающего в безвоздушном пространстве, от ума, которому нет преград, потому что в безвоздушном пространстве, как выразился еще Шиллер, «идеи мирно уживаются, а в действительности предметы резко сталкиваются»... Правда, между Чацким и князем Нехлюдовым существует та разница, что первый ораторствует, а второй только размышляет, но ведь и Чацкий произносит монологи, т.-е. ведет внутреннюю беседу с самим собою. Они — одного поля ягоды, и мы можем присоединить к ним ипогие другие, хорошо нам известные типы: Манилова, Рудина, Райского и т. д. Есть что-то родственное между этими нашими знакомыми, и никто их не смешает нн с Копстанджогло, , ни с Инсаровым, ни с Соломиным. Эти последние не выступали в роли неумолимых судей существующего, но зато делали очень много, чтобы изменить ■существующее к лучшему. А Чацкие, Рудины, Нехлюдовы все осуждают и ничего не делают». Но значение романа, по мнению критика, от этого не страдает и в конце ета- тьи он говорит так: «Громадное значение нового романа гр. Л. Н. Толстого заключается в том, что русское интеллигентное общество должно узнать себя в Нехлюдове, увидеть в нем отражение собственного, далеко не казистого «я». Все мы так склонны рассуждать, «осуждать, строить самые радикальные теории и так мало способны осуществлять наши идеалы в жизненном деле. Мы — герои в области смелых фраз, резкого осу- ждения, пожалуй, даже самобичевания, но в самой жизни мы отнюдь не герои. Создать образ, в котором общество видит себя, как в зеркале, в котором отражается главный общественный недуг, может только великое дарование» 3 ). 1 ) 'Гам же, стр. 211 — 212. 2 ) Последние сочЕнения Н. К. Михайловского. Т, I. СПБ. 1905. Стр. 279. :1 ) «Пива». Ежемес. литер, приложения. № 12. Декабрь 1899. «Что нового в литературе?» Критич. очерки Сементковского. Стр. 878.