b000000219

чатлешшм Л. Н — ча, часто посещавшего тюрьмы, отчасти по документам, доставден- лым Л. Н — чу его друзьями революционерами. Сам Л. Н — ч никогда не был в Сибири, тем удивительнее сила его художественного творчества, воспроизведшая с такою ре- адьпостыо этапную, острожную и вообще сибирскую жизнь. Герой повести кн. Нехлюдов — конечно, все то же .лицо, которое мы видели еще юношей в «Юцости», потом в «Утре помещика», в «Люцерне», в «Встрече в отряде», это лицо, которое должно было играть главную роль в задуманном, но не написанном . Л. Б — чем «Романе русского помещика», от которого остались только одни наброски. В него вкладывает Л. Н — ч свои лучшие мечты, заставляет его переживать соб- ственные страсти, свои пороки и увлечения и в нем аге открывает нам свою душу, •чищенную и полную высших стремлений. Как известно, роман кончается тем, что кн. Нехлюдов, переживая в себе все впечатления жизни, задумывается над вопросом: что делать, чтобы бороться со всем этим торжествующим в мире и заливающим мир злом? Ответ на это Нехлюдов нахо- дит в Евангелии, в притче «о немилосердном заимодавце», особенно в последних словах этой притчи: «Не надлежало ли и тебе помиловать товарища твоего, как я помиловал тебя?» Бесконечна вша паша перед вечной правдой, а мы считаемся, мстим и наказы- ваем', не прощаем людей за их ничтожные сравнительно вины, которые они совер- шают перед нами. Тоже подтвердили ему и слова Христа, обращенные к Петру о том, что прощать надо не до сѳми, а до седмижды семядесяти раз, т.-е. всегда; и Л. Н — ч так заключает рассуждения Нехлюдова: «Так выяснилась ему теперь мысль о том, что единственное несомненное сред- ство спасения от того ужасного зла, от которого страдают люди, состояло только в том, чтобы люди признавали себя всегда виноватыми перед Богом и потому неспо- собньши пи наказывать, ни исправлять других людей». Л. Н — ч заключает свой роман словами о том, что Нехлюдову открылся новый путь жизни. «А чем кончится он, покажет будущее». • Творческий гений, создавший это великое произведение, отошел в вечность, не лав нам изображения этого нового периода жизни. Будем ждать, что люди, проникну- тые выраженными в романе идеями, дадут нам в действительной жизни То, что было намечено Л. Н — чем в его художественном произведении. Многие читатели, пораженные и побежденные силой художественного прозрения при чтении этого произведения, были до некоторой степени разочарованы концом ро- мана: «так все хорошо, глубоко и вдруг тексты и конец». Когда до Л. Н — ча дошли эти разочарования, он ответил на- них: «Если я позволил себе так много времени посвятить художественной работе, т.-е. недо- стойной моему возрасту игре, то только для того, чтобы заставить людей прочесть - забытые ими места Еваегелия, которыми заключил роман». Мы уже говорили о личном элементе этого романа, который, несомненно, играл, роль в увлечении, с которым работал Л. Н — ч над этим произведением. С другой сто- роны, широкое поле для кисти художника изображение пресыщенных и праздных, и хищных— с одной стороны, и смиренно страдающих и несущих в себе семена жизни — с другой стороны, при новом взгляде на жизнь, не могло не увлечь долго остававша- гося без употребления художественного инстинкта Л. Н — ча. Л. Н — ч много раз брался за это произведение и снова бросал его. В нем боролись две силы: художник и моралист. Он бросал произведения искусства, чтобы высказать слова голой правды, явать людей к спасению, так как видел их уже на краю гибели, когда уже некогда услаждать их красивыми образами. Почему же Л. Н — ч, наконец, кончил, обработал, свое художественное провзведе- нне? Неужели эстетик снова победил в нем моралиста? Нет, но па чашку весов, на которой лежали ею художественные наклонности, была положена новая тяжесть, которая перетянула. Это была благая цель, спасение нескольких тысяч лучших лю- дей от болезней и смерти, возможность дать этим людям свободно работать в луч-