b000000219

— 307 — исходит нужда народа? и что нужно сделать, чтобы помочь этой нужде? — ответы мои следующие: і Голода нет, а есть хроническое недоедание всего населения, крторое продол- жается уже 20 лет и все усиливается, которое особенно чувствительно иынеішшіі год нри дурном прошлогоднем урожае и которое будет еще. хуже па будущий год, так как урожай ржи в нынешнем году еще хуже прошлогоднего. Голода нет, но есть по- ложение гораздо худшее. Все равно, как бы врач, у которого снрооюш, есть ли у больного тиф, ответил: тифа пет, а есть быстро усиливающаяся чахотка. «На второй же вопрос ответ мой состоит в том, что причина бедствепности по- ложения народа не материальная, а духовная, что .причина главная — упадок его духа, так что пока народ не поднимется духом, до тех пор не помогут ему никакие внешние меры: ни министерство земледелия, ни выставки, ни селыжо-хозяйственные школы, ни изменение тарифов, пи освобождение от выкупных платежей (которое давно бы нора сделать, так как крестьяне давно переплатили то, что заняли, если считать но теперь употребительному проценту), пи снятие пошлин с железа и ма- шин, — ничто не поможет пароду, если его состояние духа останется то же. Я не говорю, чтобы все эти меры не были полезны, но они сделаются полезными только тогда, как народ поднимется духом и сознательно, свободно захочет воспользо- ваться' им. «Ответ а® мой па третий вопрос — как сделать, чтобы нужда эта не повто- рялась? — состоит в том, что для этого нужно, не говорю уже, уважать, а перестать нрезирать, оскорблять народ обращением с ним, как с животным, нужно подчинить его общим, а не исключительным законам, нужно дать ому свободу учения, свободу передвижения и, главное, снять клеймо дикого истязания — • сечения взрослых лю- дей только потому, что он® числятся в сословия крестьян. «Если освободить крестьян от всех тех нут и унижений, которыми они связаны, то через 20 лет они приобретут все те богатства, которыми мы бы желали наградить их, и гораздо еще больше того. «Думаю же я, что это будет так., во-первых, потому, что я всегда находил больше разума и настоящего знания, нужного людям, среди крестьян, чем среди чи- новников, и потому думаю, что крестьяне сами скорее и лучше обдумают, что для них нужнее; во-вторых, потому, что вероятнее предполагать, что крестьяне. — те самые, ѳ благе которых идет забота, — лучше знают, в чем оно состоит, чем чиновники. . Тем дальше крестьяне живут от чиновников, — как, напр., в Самарской, Оренбургской, Вятской, Вологодской, Олонецкой губ., Сибири, — тем больше, без исключения, они благоденствуют. «Вот те мысли и чувства, которые вызвало во мне новое сближение с крестьян- ской нуждой, и я счел своей обязанностью высказать их для того, чтобы люди искрен- ние, действительно желающие отплатить народу за все то, что мы получили и по- ручаем от него, не тратили даром своих сил на деятельность второстепенную и часто ложную и все силы свои употребили бы на то, без чего никакая помощь пе будет действительной: на уничтожение всего того, что подавляет дух народа, и на восста- новление всего того, что может поднять его». Трудно представить, что можно найти предосудительного в той деятельности, которую снова проявил ІІ. Н — ч среди голодных крестьян со своими добровольными помощниками. Но русская администрация усмотрела в этом крамолу и постаралась при первой возможности прекратить ее. Вот как говорит об этом Л. Н — ч: «В Черпском уезеде за это время моего отсутствия, по рассказам приехавшего оттуда моего сына, произошло следующее: полицейские власти, приехав в деревни, где были столовые, запретили крестьянам ходить в них обедать и ужинать; для верности же исполнения разломали те столы, па которых обедали, и спокойно уехали, не заменив для голодных отнятый у них кусок хлеба ничем, кроме требования безро- потного повиновения. Трудно себе представить, что происходит в головах и сердцах людей, Подвергшихся этому запрещению и всех тех людей, которые узнают про него. 20*