b000000219

— 304 — ■стало на душе. Область денежная, т.-е. всякого рода употребление денег, есть грех. -Я взял деньги и взялся употреблять их только для того, чтобы иметь повод уехать лз Москвы, и поступил дурно». Вот как описывает Илья Львович в своих воспоминаниях об отце его деятель- ность в это время: . «На другой день после его приезда мы оседлали пару лошадей и поехали. По- ехали, — как когда-то, лет 20 до этого, с ним же езжали в наездку с борзыми, — прямиком, полями. «Мне было совершенно безразлично, куда ехать, так как я считал, что все окрест- ные деревни орнаково бедствуют, а отцу, по старой памяти, захотелось повидать Спасское-Лутовиново, которое было от меня в девяти верстах, и где он не был со вре- мен Тургенева. Дорогой, помню, он, рассказал мне про мать Ивана Сергеевича, которая славилась во всем околотке необыкновенно живым умом, энергией и сумасбродством. Не знаю, видал ли он ее сам, или передавал слышанные им предания. «Проезжая по тургеневскому парку, он вскольз вспомнил, как исстари у пего с Иваном Сергеевичем шел спор: чей пар® лучше — сиасский или яснополянский? Я спросил его: — А теперь как ты думаешь? — Все-таки ясионолянский лучше, хотя хорош, очень хорош и этот. «На селе мы побывали у сельского старосты и в двух или трех избах. Голода не было. «Крестьяне, наделенные полным наделом хорошей земли и обеспеченные зара- ботком, почти не нуждались. «Правда, некоторые дворы были послабее, но того острого положения, которое сразу кидается в глаза, — этого не было. «Помнится мне даже, что отец меня слегка упрекнул за то, что я забил , тре- вогу, когда не было для этого достаточного основания, и мне одно время стало перед ним как-то стыдпо и неловко. «Конечно, в разговорах с каждым из крестьян отец спрашивал их, помнят ли они Ивана Сергеевича, и жадно ловил о нем всякие воспоминания. Некоторые ста- рики его помнили и отзывались о нем с большой любовью. «Из Спасского мы поехали дальше. «В двух верстах оттуда нам попалась по пути заброшенная в нолях маленькая деревушка Ногибелка. «Заехали. «Оказалось, что крестьяне живут па «нищенском» наделе, земля неудобная, где-то в стороне, и к весне народ дошел до того, что у восьми дворов всего только одна .корова и две лошади. Остальной скот весь продан. Большие и малые «побираются». «Следующая деревня. Большая Губаревка, — то же самое. Дальше — еще хуже. «Решили, не откладывая, сейчас же открывать столовые. Работа закипела. «Самую трудную работу — раснределение количества едоков из каждой кре- стьянской семьи — отец почти везде производил сам, поэтому целые дни, часто до глубокой ночи, раз'езжал по деревням. Раздача провизии и заготовка лежали на обя- занности моей жены. Явились и помощники. Через неделю у нас уже действовало ■около 12 столовых в Мценском уезде и столько же в Чернском. «Так как кормить весь народ без различия нам было не по средствам, мы до- пускали в столовые иреимущественно детей, стариков и больных, и я помню, как отец любил попадать в деревню во время обеда, н как он умилялся тем благоговей- ным, почти молитвенным отношением к еде, которое он подмечал у столующихся. «К сожалению, дело не обошлось и без административных неприятностей. «Началось с того, что, двух барышен, приехавших из Москвы и заведывавших одной из больших столовых, просто прогнали, иод угрозой закрытия столовых. За- тем явился ко мне становой с требованием дать ему разрешение начальника губернии на открытие столовых.