b000000219

— 298 — «Песня баб было настоящее искусство, передававшее определенное и сильное чувство, 10 '1-я же соната Бетховена была только неудачная попытка искусства, не ■содержащая никакого определенного чувства и потому ничем пе заражающая». Далее он дает подобный же пример из области драмы. «Я помню, ввдел представление Гамлета Росси, и самая трагедия, и актер, игравший главную роль, считаются нашими критиками последним словом драмати- ческого искусства. А между тем я все время испытывал н от самого содержания драмы, и от представления то особенное страдание, которое производят фальшивые подобия произведений искусства. И недавно я прочел рассказ о театре у дикого на- рода вогулов. Одним из присутствовавших описывается такое представление: один большой вогул, другой маленький, оба одеты в оленьи шкуры, изображают — один самку оленя, другой — детеныша. Третий вогул изображает охотника с луком и на лыжах, четвертый- ■ — голосом изображает птичку, предупреждающую оленя об опасности. Драаіа в том, что охотник бежит по следу оленей, матери с детенышем. Олени убегают со сцены и снова прибегают. Такое представление происходит в маленькой юрте. Охотник все ближе и ближе к преследуемым. Олененок измучен и жмется к матери. Самка останавливается, чтобы передохнуть. Охотник догоняет и целится. В это время птичка пищит, извещая оленей об опасности. Олени убегают. Опять преследование, и опять охотник приближается, догоняет и пускает стрелу. Стрела попадает на детеныша. Детеныш не может бежать, жмется к матери, мать лижет ему рану. Охотник натягивает другую стрелу. Зрители, как описывает нри- сутствующий, замирают и в публике слышатся тяжелые вздохи и далее плач. И я по одному описанию чувствовал, что это было истинное произведение искусства». , Данное раньше определение внешнего признака истинного искусства и глав- ного условия его возникновения, ничего не говорит о самом содержании предмета истинного искусства. На это Л. Ы — ч отвечает так. «Содержание искусства во все времена 'давала религия. И то безверие, которое раз'едает современное цивилизованное человечество, и есть самая главная иричиная падения современного искусства. Человечество еще не вступило сознательно на новую ступень христианского религиозного сознания и блуждает во мраке. А между тем христианское сознание требует новых основ, новых путей для всякой деятельности человека, так и для искусства. «Христианское сознание дало другое, новое направление всем чувствам людей и потому совершенно изменило и содержание, и значение искусства. Христианский идеал изменил, перевернул все так, что как сказано в Евангелии: «Что было велико перед людьми, стало мерзостью перед Богом». Идеалом стало не величие фараона и римского императора, не красота грека иди богатство Финикии, а смирение, цело- мудрие, сострадание, любовь. Героем стал не богач, а нищий Лазарь; Мария Еги- петская не во время своей красоты, а во время своего покаяния; не приобретатели богатства, а раздавшие его; живущие не в палатах, а в катакомбах и хижинах, не властвующие над другими, но люди, признающие над собою власть одного Бога. И высшим произведением искусства — не храм победы ш статуями победителей, а изо- бражение души человеческой, претворенной любовью так, что мучимый и убиваемый человек жалеет своих мучителей». Этот иовЫй христианский идеал и должен дать новое содержание искусству, возродить его. И Л. Н — ч так заканчивает свою статью: «Назначение искусства в наше время — в том, чтобы перевести из области рассудка в область чувства истину о том, что благо людей в их единении между собой, и установить на место царствующего теперь насилия то царство Божие, т.-е. любви, которое представляется всем нам высшею целью жизни человечества. , Может быть, в будущем наука откроет искусству еще новые, высшие идеалы, и искусство будет осуществлять их; но в наше время назначение искусства ясно и определенно. Задача христианского искусства — осуществление братского единения людей».