b000000219

может передать подробности дела тем, кому это понадобится. Я знаю, что мне менее, чем всякому другому, подобает хлопотать о сектантах, так как я сам считаюсь вредным сектантом, но что же мне делать, когда люди приезжают ко мне и просят помощи? «Письмо не запечатано для того, чтобы вы могли его прочесть. Я много думал над этим письмом и все, что написал, написал от сердца и правдиво. Официальных фраз и придворных .формальностей я писать не могу. «За то, что отсутствуют формальности, присутствует правдивость. Все, что я написал, я думаю и чувствую. Надеюсь, что государь ради этого простит отсту- пление от формы. Писал я с искренним уважением ж любовью к нему, как к че- ловеку. «Если вам почему-либо неприятно, неудобно или просто нельзя самому пере- дать это письмо, то перешлите его, пожалуйста, Александре Андреевне Толстой с прилагаемым к ней письмом. Если же ее нет, или ей нельзя, то опустите письмо в ящик. Пускай оно пойдет обычным порядком, при котором, кажется, самые письма не доходят до государя. «Хотел написать: простите, что утруждаю вас, но думаю, что это извинение было бы неприятно вам. Я уверен, что вы будете рады помочь этому делу. «Дружески жму вам руку. ИсКреннІ уважающий ж любящий вас Лев Толстой. 10 мая, Ясная Поляна. Тула. 1897». Из письма к Черткову видно, что лицо это исполнило поручение Л. П — ча и передало письмо государю. Видимых, непосредственых последствий это письмо не имело. Но кто знает, какие семена оно забросило в душу молодого монарха и какие плоды дало дерево, выросшее из этих семян? ■ Дети продолжали быть в разлуке с родителями. Осенью, в сентябре, снова яви- лись молокане ко Л. П — чу, умоляя похлопотать о возвращении им детей. Л. Н — ч мог только повторить те хлопоты, которые он предпринимал весной. Мы видим это из его письма к Черткову, которому он между прочим писал: «Но делу молокан я решил направить их опять в Петербург с письмом к го- сударю, опять через Олсуфьева, ТТоіИІГа и писал Лизавете Ивановне. Но государя нет и Лиз. Ив., верно, нет, потому что не получил ответа на телеграмму. Они уехали 4 дня тому .назад. Ничего не знаю, что будет. А жалко. Случай высказаться был хороший. Копию с письма пришлю, если Бог велит». В архиве покойной дочери Л. Н — ча, в замужестве княгини Оболенской, сохра- нилось несколько вариантов этого второго письма Л. Н — ча к государю, не отпра- вленного ему, об отнятых у молокан детях. Мы выбрали наиболее полный вариант. Бот он: ѵ «Баше Императорское Величество. Простите меня, если письмо мое будет не- приятно вам, но я вынужден писать вам и но тому же делу, но которому уже пи- сал в мае. С тех пор прошло четыре месяца и на все ходатайства родителей, у ко- торых были отобраны дети, так же как и на мое письмо к Вашему Величеству, по последовало никакого ответа, ни распоряжения, отменяющего отнятие детей у ро- дителей. И вот один из этих родителей, по поручению других своих сотоварищей, вновь приехал ко мне, слезно умоляя помочь его горю. • ■ «Недавно редактор самой консервативной и православной газеты «Гражданин» с осуждением ж возмущением писал о разбиравшихся на миссионерском с'езде мерах против сектантов, когда в числе этих, мер было предложено отнятие детей у роди- телей. Редактор укорял членов с'езда в том, что они в противность воле и указа- ниям государя могли предложить и рассматривать такую жестокую и нехристиан- скую меру. Из 1 этой статьи «Гражданина», казалось бы, должно заключить, что хотя и могут употребляться меры против сектантов, такая ужасная и бесчеловечная мера, как отнятие малых детей у родителей, не только не может быть одобрена русским правительством, но даже и немыслима. А между^ тем, как я писал это Ва- шему Величеству, еще в апреле месяце малолетние дети были увезены от родите- Биография Л. Н. Толстого,, т. III. ^