b000000219

♦ — 282 — чальных сочинений; можно предположить даже, что оно развилось в нем парал- лельно с его лучшими дарованиями, и вот со ступеньки на ступеньку, сГёіаре еп 'Даре, он дошел, наконец, до величайшего и страшнейшего отрицания в мире — до отрицания божественности Христа. «Не знаю, какое впечатление он вынес из нашего последнего свидания, и было ли у него хорошо на совести? «А я даже не помню, как мы простились, и с тех нор мы больше не видались. Дай Бог нам приттн когда-нибудь здесь или там к полному соглашению» 1 ). Эта наивная забота его доброго друга о его спасении всегда огорчала Л. Н — ча своей назойливостью, и он часто в письмах умолял ее относиться к его воззрениям хотя с долей того уважения, с которым он относится к ее верованиям. Эта назой- ливость и нетерпимость, вероятно, и вызвали ноту раздражения в его голосе. Л. Н — ч уехал из Петербурга накануне нашей высылки, напутствуя нас са- мыми сердечными пожеланиями. Мы обняли его и разлучились с ним почти на 8 лет. Дальнейшее изложение событий его жизни мне придется снова делать но имею- щимся в моих руках документам, исключив из них мое личное свидетельство и вос- поминания. ГЛЛВП 20-я. Молокане. Что такое искусство? Простившись с нами, Л. Н — ч из Петербурга снова вернулся к Олсуфьевым в Никольское и прожил там до начала марта. Ссылка наша произвела, конечно, сенсацию в обществе и сильно взволновала Л. Н — ча. Во многих письмах к друзьям и даже к малознакомым людям он говорит об этой ссылке со смирением и с самообличением, считая себя недостойным терпеть какое-нибудь преследование. Вместе с тем одной из главных забот его было как-нибудь утешить, ободрить нас, сосланных его друзей; оказать нам какую-нибудь услугу, чем-нибудь, выразить свою любовь к нам, которой, нам казалось, мы так мало заслуживали. ,И письма его к нам полны выражениями самых нежных, трогательных чувств. Приведу выдержки из наиболее характерных из них. Уже 18 февраля, через неделю после моего от'езда, в ответ на мое первое письмо, Л. И — ч писал мне следующее: «Сейчас получил от вас письмецо, дорогой друг. С вами случилось то самое, чего я боялся за вас, — сознание одиночества тотчас ш приезде на место и хотелось письмом облегчить вам это чувство. Получили ли вы мой 1-й Зйг? Знаю и вы знаете, что одиночества нет для истинного нашего я. По оно так иногда неразрывно сли- пается с животным слабым и страдающим, что трудно отделить его. Думаю о вас с большей любовью, чем когда-нибудь, но не могу жалеть и не жалею, знаю, что в вас даже эти страдания и одиночество только разработают в вас все лучшее... «...Мы не говорили вам, но ведь это само собой разумеется, что поручения, если вам что нужно, никому не давайте, кроме нас. Мои девочки обе вас любят, хотя не- сколько иначе, по не меньше меня. Я все у Олсуфьевых с Таней. Маша хочет при- ехать. Я не в ссылке, а мне все это время уныло наверно более вас. Прощайте, го- лубчик, целую вас». Ссылка моя была, собственно говоря, и риви легированна и, административным властям было предписано обращаться со мной вежливо, что они и делали. Но адми- иистратнвная машина, помимо их воли, заставляла их совершать преступления, ко- 1 ) Толстовский музей. Том I. СПБ. 1911. Стр. 71.