b000000219

— 2нІ — малейшего выражения негодования не сорвалось с его уст. Он произвел на меня виѳ- чатленне одного из тех первых христиан, которые . умели смотреть бестрепетно в глаза мучительной смерти и кротостью победили мир. Я' не обратил внимания, что музыка у соседей затихла, но когда Толстой стал уходить, и я вышел проводить его на лестницу, то мы увидели, что па ней, в ожидании, столпились гости «Парфю- мерии Росс»— докольтироваише барышни и молодые люди во. фраках. Толстой на- хмурился, надвинул на самые глаза шапку и почти бегом побежал вниз. Оказа- лось, что моя служанка, увидев радостную почтительность, с которой я принял не- известного мужика, усомнилась в его подлинности, стала из-за дверей вглядываться в его фигуру и вдруг была поражена сходством пришедшего с фотографическим пор- третом Толстого, подаренным мне Репиным. Она догадалась, в чем дело, торжественно провозгласила об этом в кухне, й — «пошла писать губерния»... В этот же его приезд в Петербург одна моя знакомая девушка ехала с да- ваемого ей урока на службу по «конке». В вагон вошел одетый по-простонародному старик, па которого она не обратила' никакого внимания, и сел против нее. Она чи- тала дорогой купленную ею книжку о докторе Гаазе. — А вы знаете автора этой книги? — вдруг спросил ее старик, рассмотрев обложку. И на ее утвердительный ответ он просил ее передать мне поклон. Только тут, вглядевшись в него, она по- пала, с кем имеет дело. — Мне захотелось — рассказывала она — броситься тут же в вагоне перед вим па колени, и я невольно восклишула: «Вы, вы — Лев Нико- лаевич?» — так что все обратили на нас внимание. — Толстой утвердительно на- клонил голову, подал ей руку и поспешно вышел из вагона». Конечно, Л. Н — ч посетил и своего старого друга, графиню Александру Аидре- евну Толстую. Это было их последним свиданием в этой жизни и оно обошлось не совсем благополучно.. Предоставим Александре Андреевне самой рассказать об этом свидании. Мы заимствуем этот рассказ из ее воспоминаний; «Второе и, покамест, последнее мое свидание с ним состоялось здесь в Петер- бурге, куда он приехал в 1897 году для прощания с его друзьями, Чертковыми. «Лев с женою пробыли здесь в Петербурге дня два или три. Я с ними постоянно виделась и .все шло прекрасно, исключая последнего вечера, проведенного у Е е. Н. Шостак, где Лев Николаевич, без всякого к тому повода, стал доказывать, что ка- ждый разумный человек может спасать себя сам и что собственно ему для этого «никого .не нужно». Понять было но трудно, кого он подразумевал под словом нико- го, — и сердце мое содрогнулось и заныло, как бывало. «На досуге бессонной ночи я опять много передумала; зная, что Лев придет ко мне на другое утро для прощания, я спрашивала себя: надо или нет подымать этот вопрос?.. Легко может статься, что это будет наше последнее свидание, думала я, и в таком случае не буду ли я себя упрекать, если побоюсь сказать свое мнение еще раз? Но как только Лев пришел ко мне и я намекнула на вчерашний разговор, он вскочил с места, лицо его передернулось гневом, и вся напускная кротость исчезла. — «Позвольте мне вам сказать, что я все это знаю в миллион раз лучше вас; я изучил все эти вопросы не слегка и своим верованием пожертвовал жизнь, счастье и все вообще. (віс), а вы думаете, что можете меня чему-нибудь научить», и проч. и проч. "і «Речь его была гораздо длиннее и вся- дышала гордою самоуверенностью, но я даю здесь только то, что навсегда врезалось с болью в мое сердце и в мою намять. «Страшно выговорить: ему не нужно Того, кто Един спасает! И как понять всю двойственность, все противоречие этой 'необыкновенной загадочной натуры?!. «С одной стороны-— любовь к правде, любовь к людям, любовь к Богу и даже і; тому Учителю, все величие которого он не хочет или не может признать. С другой стороны — .гордость, тьма, неверие, пропасть... «Не сам лп злой дух - — древний змий — положил в сердце его отрицание, чтобы уничтожить, по возможности, богатые дары Госнодпп? Отрицание проявилось у Л. Н — ча очень рано; это уже видно из его иервона-