b000000219

— 279 — некоторых своих проявлениях искусство слова... В драматическом искусстве Софокл, Аристофан — не дошли. Доходят в новых. Но в музыке совсем отстали. Идеал вся- кого искусства, к которому оно должно стремиться, это общедоступность, а опо, осо- бенно теперь музыка, лезет в утонченность». На фоне такого общения с иностранцами происходили и странные курьезы. В письме к С. А — не, в ноябре, Л. Н — ч сообщает следующее: «Я тебе говорил, кажется, про .чернильницу какую-то дорогую, которую в по- дарок мне хотели прислать из какого-то клуба в Барцелоне. Я написал им через Таню, что предпочитал бы предназначенные па это деньги употребить на доброе дело. И вот они отвечают, что получив мое письмо, они открыли в своем клубе под- писку и собрали 22.500 франков, которые предлагают мне употребить по усмотре- нию. Я пишу им, что очень благодарен, и как раз имею случай употребить их на по- мощь духоборцам. т Іто из этого выйдет — не знаю. Очень это странно. А черниль- глща, говорят, заказана, и мы ее все-таки пришлем, вы можете ее продать и упо- требить деньги, как хотите» 1 ). В письме к Черткову Л. Н — ч пишет, что из Барцелопы еще получилось письмо, что подписка достигла уже 31.500 франков. Но в конце концов ни чернильницы, ни денег подучено не было. Среди всех этих разнообразных жизненных явлений назревало новое событие большой важности — гонение па духоборцев. Оно постепенно притягивало к себе внимание друзей Л. Н — ча и его самого и, наконец, ои сам становится деятельным участником этого движения. Положение духоборцев становилось все тяжелее и тяжелее и сведения об атом доходили до Л. Н — ча. 6 ноября он пишет Черткову: «То, что вы пишете о замученном духоборе, ужасно. Неужели это правда? Как это было? Что вы знаете про это? «Среди каких ужасов мы живем. Чувствуешь себя призванным делать что-то, бороться и от обилия дела отпадают руки. Вот где молитва нужна, мне по крайней мере. Хочется умереть так или иначе; или играть в теннис или за правду умереть, уйти. А надо жить. И тут-то без молитвы, без чувства хозяина, приставившего меня к делу, нельзя, жить». С. А— не об этом же он сообщает следующее: «Вчера получил от Черткова, и Трегубова письма с описанием бедствий, претер- певаемых духоборами. Одного, они пишут, засекли до смерти в дисциплинарном ба- тальоне, а семьи их, разоренные, вымирают, как они пишут, от бездомнос-ти, холода н голода. Они написали воззвание за помощью к обществу, и я решил послать нм из наших благотворительных денег 1.000 рублей. Лучшего употребления не лайдут эти деньги, и они тебя поблагодарят за то, что ты, против моего желания выхлопотала эти деньги» 2 ). Как я уже упомянул выше, со времени сожжения оружия -духоборами и моей поездки к ним, наша связь с ними не прекращалась. Мы следили за всем происходя- щим у них и все полученные сведения сосредоточивались у В. Г. Черткова, жившего тогда с семьей па своем, хуторе Ржевске, Воронежской губернии. И у пего и у меня возникла мысль об обращении к русским властям и к русскому обществу с воззва- нием о том, что жестоко и нелепо подвергать страданиям несколько тысяч духобо- ров с их женами и детьми, томить их в ссылке в бедйых грузинских деревнях, с вос- прещенпем отлучки, а потому с лишением их заработка, т.-е. обрекать на голодную ') Ппсьма Л. П. Толстою к жене. Стр. ,516. -) Это был гонорар за предотавленпе «Плодов просвещенпя» и «Власти тьмы» па казен- ных театрах. Л. Н. не хотел его брать, а С. А. настояла п получила их. (Письма Д. Н. Тол- стого к жене. Стр. 514).