b000000219

— ,278 — менпоеть. Но вдова упорно отрицала взводимое на нее обвинение и клялась, что она невинна. Начали возникать подозрения на других. Перед обедом Лев Николаевич отправился в парк, чтобы пройтись немного, и вернулся не скоро, прп чем вид у него был усталый, взволнованный. Он был на де- ревне, у косой вдовы. Не убеждая ее пи в чем, он только внимательно выслушал ее и сказал; — Если это убийство дело не твоих рук, то оно и страданий тебе не прине- сет. Если. же это сделала ты, то тебе должно быть очень тяжело теперь... так тя- жело, что ничего уже более тяжелого для тебя не может быть в жизни. — Ох, как тяжело мне теперь, будто кто камнем сердце надавил! — -вскрик- нула, зарыдав, вдова и чистосердечно призналась Льву Николаевичу, как она заду- шила своего ребенка и как бросила его в воду» 1 },. Общения с ним искали и люди совсем иного мира, чтобы добраться до него, со- вершившие почти кругосветное путешествие. В конце сентября этого года . Л. Н — ча посетили два японца литератора: Току-Томи и Фукай. Первый был редактором прогрессивного национального органа Кукумин-Шимбун. Второй его блишайшпй сотрудник. Мне пришлось быть в это время в Ясной Поляне и удалось даже сфотогра- фировать этих посетителей. Они произвели как на Л. Н — ча, так и на всех домаш- них самое благоприятное впечатление. Вот что пишет Л. Н — ч о них своей жене, жившей тогда в Москве: «С утра приехали японцы. Очень интересны, образованны вполне, ориги- нальны и умны и свободомылящи. Один — редактор журнала, очевидно, очень бо- гатый и аристократ тамошний, уже не молодой; другой маленький, молодой, его по- мощник, тоже литератор. Много говорили, и нынче едут. Жаль, что ты их не ви- дала» 2 ). ._ Разговор с ними происходил по-английски. Они рассказывали о различных бы- товых условиях жизни своей родины, о необыкновенном развитии садоводства в Японии, и не скрывали своего гордого национального чувства, отдавая дань уваже- ния общечеловеческим'' взглядам Л. Н — ча. Л. II — ч совершил с ними и с другими бывшими тогда гостями большую прогулку по окрестностям Ясной Поляны. Вечером за чайным столом продолжался оживленный разговор. Так как Л. Н — ч тогда ра- ботал над статьей «Об искусстве», то разговор перешел па эту тему и, наконец, на музыку. Л. • Н — ч спросил японцев о их народной музыке, обычно выражающейся в песне. Японцы сказали, что у них есть народные песни и предложили спеть. Мы приготовились слушать и каково же было наше удивление, когда мы услыхали вдруг одну какую-то высокую ноту, которую долго тянул пожилой японец, потом ее подхватил почти в унисон его товарищ, и так они долго, тянули в нос, с неболь- шими переливами какую-то странную, монотонную песню, пе похожую пи на что нами ранее слышанное. Удивление наше быстро сменилось смехом и все присут- ствующие покатились и сам Л. П — ч от души смеялся до слез. Гости японцы ни- чуть не смутились, нрпиисав, вероятно, наш смех и наше непонимание нашему варварству, сказали, что по-японски эта песня' очень художественна и содержа- тельна. Л. Н — ча, новидимому, заинтересовала эта иеожиданпость впечатления и он за- писал в своем дневнике но от'езде японцев: «Японцы запели, і мы не могли удержаться от смеха. Если бы мы запели у японцев, они бы смеялись. Тем более, если бы им играли Бетховена. Іщийсішѳ и греческие храмы всем понятны. Всем понятны и статуи греческие. Понятна п жи- Боиись паша, лучшая. Так что архитектура, скульптура, живопись, дойдя до своего совершенства, дошли и до космополитизма, общедоступности. До того же дошло, в ] ) П. А. Сергеенко. Как живет и работает Л. Н. Толстой, -) Ппсьма к жене. Стр. 507.