b000000219

— 270 — века: симфония, картинная поэма* роман. Это одно искусство и играть и приду- мывать новые игры, — исполнять старое и сочинять. Это дело хорошее, полезное и ценное, потому что разливает, увеличивает радости человейа. «Но попятно, что заниматься игрою можно только тогда, когда сыт. Так и общество может заниматься искусством только тогда, когда все члены его сыты. И пока все 'члены его сыты, не моагет быть настоящего искусства. А будет искусство пресыщенное, уродливое, и искусство голодных, грубое, жалкое, как оно и есть. В потому в этом первом роде искусства, — игры, — ценное только то искусство, ко- торое доступно всем, увеличивает радости всех. Если оно таково, то опо не дурное дело, в особенности, если оно не требует увеличения труда угнетенных, как это происходит теперь. « (Можно бы и нужно бы лучше выразить.) «Ио есть еще другое искусство, которое вызывает в людях лучшие и высшие чувства.. «Сейчас написал это, — то, что я говорил не раз, и думаю, что это неправда: «Искусство только одно, и состоит в том, чтобы увеличивать радости беагреш- ные, общие, доступные всем, — благо человека. Хорошее здание, веселая картина, песня, сказка дает небольшое благо. Возбуждение религиозного чувства любви к добру, производимое драмой, картиной, пением, дает большое благо». В марте Л. Н- — ч снова переехал в Москву и прожил там до начала мая. В Москве снова Л. Н — ч стал предметом общего внимания. В это время была, наконец, разрешена постановка «Власти тьмы» на сцене императорских театров, и драму Л. Н — ча давали в Москве. «После первого представления «Власти тьмы» зимой 1896 года на сцене Малого театра в Москве, — рассказывает П. А. Сергеенко, — толпа студептов отправилась прямо из театра в Хамовнический переулок к Л. И — чу Толстому, чтобы выразить ему свои чувства благодарности и любви. Студенты столпились у ворот дома, где живет Л. Н — ч, и стали держать со- вет, как им приступить к выполнению задуманного плана. Удобно ли в этакую пору являться, хотя и с выщжением добрых чувств! Ведь Л. Н — ч может уже и спать в данный момент. Но Лев Николаевич был в это время в гостях и возвращался домой с одним из своих приятелей. Как раз в ту минуту, когда у студентов шло сове- щание. Он был очень удивлен необычайным сборищем в Хамовническом переулке и, проскользнув между студентами, вошел во двор. Они тотчас же догадались, кто был старик, вошедший в дом, и осторожно позвонили. — Мы пришли, чтобы выразить Льву Николаевичу пашу глубокую благодар- ность за, «Власть тьмы», — сказали выборные. Когда ему доложили о просьбе студентов, он пришел в крайнее замешательство, — Зачем они это делают? Что я им скажу? ■ И когда через несколько минут толна студентов вошла в переднюю и один из них, вставши на стул, взволнованным голосом обратился ко Льву Николаевичу с приветствием, а другие бросились целовать ему руки, он был потрясен и некоторое время не мог говорить» ^ Более серьезные тревоги доставляли Л. Н — чу известия о преследованиях, ко- торые терпели некоторые из его друзей и знакомых за распространение его взгля- дов. Весьма понятно, что провести границу того, где кончается исповедание этих взглядов для себя, и где начинается их пропаганда — невозможно и потому стара- ние администрации провести эту границу всегда терпели полную неудачу. Кроме того интерес к сочинениям Л. Н— ча, даже изучение- их и даже передача из рук в руки не могла сама по себе доказывать принадлежность того или другого лица к этому «зловредному» учению и уличать это лицо в пропаганде. 1 ) П. А. Сергеенко. Как живет и работает граф Л. Н. Толстой.