b000000219

— 260 — «Христианский идеал включает в себе любовь к своему народу. Если надо лю- бить всех, то, конечно, и своих, близких. «■Напротив, патриотизм, т.-е. исключительная любовь к своему народу исклю- чает христианский закон любви к своему врагу. II потому во имя его совершаются ^ больпше жестокости. «Если бы не было учения о том, что патриотизм есть нечто хорошее, никогда не нашлось бы людей столь гнусных, ■ которые в конце XIX. века решились бы де- лать те мерзости, которые, они делают теперь. ® «Теперь же ученые, — у пас самый дикий гонитель веры бывший профессор, — - имеют, точку опоры в патриотизме. Они знают историю, знают все бесполезные ужасы: гонений языка и веры; но благодаря учению патриотизма у них есть оправдание. «Патриотизм дает им точку опоры, христианство- же вынимает ее нз.-под ног. И потому пародам покоренным, страдающим от угнетения, надо уничтожать па- триотизм, разрушать теоретические основы его, а не восхвалять». Дальше Л. Н— ч говорит; «Заботиться нам надо не о патриотизме, а о том, чтобы, внося в жизнь тот свет, который есть в пас, изменять ее приближать к тому идеалу, который стоит перед нами... «Признание же патриотизма, какого бы то ни было, добрым свойством и воз- буждение к нему народа есть одно из главных препятствий для достижения стоящих пред нами идеалов Издав отдельной брошюрой свою статью: «Об идеалах польского народа», Здзе- ховский, с разрешения Л. П — ча, поместил его письмо ввиде предисловия. Мне лично несколько раз приходилось слышать от Л. Н — ча выражение его симпатий к польскому народу. В этом его добром чувстве, как он сам говорил, была доля раскаяния, желание загладить те дурные чувства, которые, под влиянием патриотического воспитания, внушались ему с детства и которые он питал в своей юности и которые мешали ему видеть в истинном свете борьбу польского народа за свою независимость. Можно думать, что позднее написанная им повесть из польской жизни: «За что?» была выражением этих новых, искренних и сознательных чувств. Большая переписка завязалась в это время у Л; И — ча с известным публици- стом Михаилом Осиповичем Меньшиковым, выражавшим тогда, в своих талантливых: статьях взгляды, весьма близкие Льву Николаевичу. В очень интересных его статьях по поводу рассказа Л. Н — ча «Хозяин и работ- ник» и последующих затем его частных письмах выяснилось первое разногласие его- со Л. И — чем. Разница их взглядов заключалась, главным образом, в их отношении к роли разума, который для Л. И — ча был главным двигателем на пути человека к его со- вершенствованию. Меньшиков, не отрицая значения разума в деле стремления че- ловека к добру, придавал главное значение «практике добра», воспитанию, при- вычке. Л. Н — ч указывал ему, что это происходит, вероятно, оттого, что он смеши- вает два понятия — -разума и ума. Для Л. Н — ча, добро- должно быть сознательно и разумно. И он определяет добро такими отрицательными -утверждениями: «Доброта голубя не есть добродетель. И голубь не добродетальнее волка, и крот- кий славянин не добродетельнее мстительного черкеса. Добродетель и ее степени начинаются только тогда, когда начинается разумная деятельность». 4 На это письмо Меньшиков отвечал, что не знает, что такое разум, и Л. Н — ч в следующем письме к Меньшикову старается выяснить ему его ошибку и дает новое определение разума. «Разум есть орудие, данное человеку для исполнения своего назначения иди за- кона жизни, и так как закон жизни один для всех людей, то и разум один для всех, . хотя и проявляется в различных степенях в различных людях; Все движение - %