b000000219

- 264 — То, что мои сочинения продавались эти последние девять лет, было для меня самым тяжелым делом в жизни. «5) Еще и главное, прошу всех и близких и дальних не хвалить меня (я знаю, что это будут делать, потому что делали и при жизни самым нехорошим образом), а если уж хотят заниматься моими писаниями, то — вникнуть в те места из них, в которых, я знаю, говорила через меня Божья сила, и воспользоваться ими для своей жизни. У меня были времена, когда я чувствовал себя проводником воли Божией. Часто я был так нечист, так исполнен страстями личными,- что свет этой истины затемнялся моей темнотой, по все-таки иногда эта истина проходила через меня и это были счастливейшие минуты моей жизни. Дай Бог, чтобы прохождение их че- рез меня не осквернило этих истин, чтобы люди, несмотря на тот мелкий нечистый характер, который они подучили от меня, могли питаться ими. Б этом только значение моих писаний. И потому меня можно только бранить за них и никак не хвалить. «Вот и все. Лев Толстой». І 1 Лев Николаевич просит еще написать здесь, что Страхова он разумел Ник. Ник., теперь умершего. Завещание это было в первый раз напечатано в «Толстовском Ежегоднике» 1912 г. Старший сын Л. Н — ча, Сергей Львович Толстой, давший рукопись этого за- вещания. в «Ежегодник», сопроводил этот документ примечанием такого содержания: «Помещаемая здесь выдержка из дневника Л. Н. Толстого есть первое его пись- менное завещательное распоряжение. Пожелания, выраженные в этом дневнике, изложены им еще раз в дневнике 1907 г.». Лишь в сентябре 1909 года, в Ерек- шине. Московской губернии, он впервые паписал формальное завещание, за под- писью свидетелей: «Дневник 27-го марта 1895 года хранился в трех экземплярах: один — у покойной сестры моей, Марьи Львовны (Оболенской), один — у В. Г. Черткова и один — у меня. Копия, хранящаяся у меня, написана рукою кн. Н. Л. Оболенского (мужа моей сестры) и передана мне им по поручению отца. Не знаю, где хранится подлинник. Так как это завещание было доверено, между прочим, и мне, я считаю себя в праве опубликовать его. Перепечатывать его не запрещается». и {ІІІІІ і ііі ш Художественные проекты не переставали занимать душу И ум Л. Н— ча. В апреле он записывает в своем дневнике: «Шел подле Александровского сада, и вдруг с удивительной ясностью и востор- гом представил себе роман, как наш брат, образованный,- бежит с переселенцами от жены и увез с кормилицей сына. Жил чистой рабочей жизнью и там воспитал его. И как сын ноехал к выписавшей его матери, живущей во йсю роскошь разврат- ной городской жизнью. «Удивительно хорошо мог бы написать. По крайней мере так показалось». Эту весну Л. Н — ч долго не уезжал в Ясную. Относясь с особенною заботою к здоровью своей жены, душевно страдавшей от смерти ребенка, он оставался с ней в Москве, где С. А — не нужны были советы врачей. Кроме того, ей тяжело было воз- вращение в Ясную Поляну,- где все так напоминало жизнерадостного мальчика, и она, но возможности, оттягивала это возвращение. Л. П — ч, пользуясь вынужденным без- действием в Москве, стал учиться ездить на велосипеде. Об этом он записывает в своем дневнике: «За это время начал учиться в манеже ездить на велосипеде. Очень странно, зачем меня тянет делать это. N отговаривал меня и огорчался, что я езжу, а мне пе совестно. Напротив, чувствую, что тут есть естественное юродство: что мне все равно, что думают; да и просто безгрешно-ребячески веселит».