b000000219

— .237 — царства Божпя, т.-е. любви; с другой — ■ сам готовится к той жизни, в которой это возможно». Эта кратко записанная мысль при соответственной обработке могла бы создать целую систему ■ философии. Но «система» не была свойственна его душе. По всем многочисленным его писаниям разбросаны эти перлы мудрости. Он предоставил после- дующему поколению собрать эти драгоценные жемчужины и, нанизав на одну нить, создать единое, стройное целое. В этом задача тех, кому дорого дело жизни, дело слу- жения миру Льва Николаевича. В начале июня Л. Н — ч писал Й. Б. Фейнерману: «Помещают или не помешают вам, хорошо то, что вы успели сделать. Так и в наше время, только в более расширенном смысле верно то, что ученикам Христа надо птти в другое место, когда их выгоняют в одном. Так делается и делалось. И не может не делаться, потому что другого делать нечего. Третьего дня мы были с Черт- ковым в Крапивне у Булыгина, который там сидит в тюрьме за отказ представить лошадей на воинскую повинность. Он в самом твердом и радостном духе и спокойно и невольно проповедует в тюрьме. Завтра хочу еще с' ездить к нему. «Слышали вы, что Кудрявцев взят жандармами и где-то сидит. «Мне тяжело быть на воле.;.» А в половине июня жандармы нагрянули с обыском ко мне на хутор в Костром- ской губернии, где я проводил лето, и в мою московскую квартиру, где в это время жил мой друг, Е. И. Попов. Искали у него и у меня, повидимому, документов о жизни недавно умершего Дрожжина, жизнь которого в то время описывал Евг. Ив. Попов. Не вдаваясь в подробности этого дела, касающегося лично нас, я приведу письма Л. Н — ча, свидетельствующие об его отношении к этому событию. После моего изве- щения об обыске, я получил от него такое письмо: «Получил ваше письмо к Леве, милый П..., и порадовался и пострадал за вас. Порадовался, потому что вы поступили: так, как следует, как нельзя иначе по- ступить христианину, если оп свободен от соблазнов, а страдал за вас, потому что за других всегда страшно, особенно, когда есть близкие: жены, матери, дети, не разде- ляющие того же жизиепотшмавия. Па-днях Булыгип сидел в тюрьме по решению земского начальника за отказ поставки лошадей для воинской повинности, и я был у него и застал его оба раза в самом радостном состоянии духа, в которое, как он гово- рил, приводило его преимущественно то, что жена его не только не упрекала, но сочув- ствовала ему. Для того экзамена, как вы говорите, который производится этими на- падками, нужно некоторое сосредоточение и напряжение, и потому, если в эту минуту недовольство, раздражение, упреки, даже горе близких вам развлекают вас, то Ста- новится очень мучительно, вроде того, как когда человек готовится сделать реши- тельный прыжок, его хоть слегка дернут за рукав. Обратно же: выражение сочув- ствия окрыляет,' как я это видел на Булыгине. Так вот об этом я страдал за вас и с то^, что и вам, может быть, тяжело, что вас посадят. У меня нет теперь вашего пись- ма, оно у Черткова, который взял его вчера: но мне помнится, там что-то есть лиш- нее, что вы сказали им о насилии, или что-то, что мне показалось лишним. Радо- вался же я преимущественно на то, что вы и Ж. поступили совершенно одинаково и совершенно так же, как каждый из нас считает лучшим нрступить, т.-е. не только не обидеть этих людей, но быть полезным им, и вместе с^тем своим содействием, участием, согласием, повиновением им не усилить их заблуждение о том, что они де- лают что-то хорошее и должное; напротив, своим несодействием, несогласием, неодоб- рением их дела заставить их увидать. или хоть почувствовать всю гнусность его». Евг. Ив. тоже, конечно, не замедлил сообщить о совершенном над ним насилии и получил от Л. П — ча такой ответ: «Всей душой был с вами, Евгений Иванович, в обоих делах, в испытании, кото- рое вам довелось пережить. Ив. Ив. так хорошо рассказывал мне про ваше отношение к обыску, что я как будто присутствовал при этом. Зная вас, я живо представляю ваше душевное состояние и отношение к людям, и как 'понимаю и то, что в» гово-