b000000219

лксьмо, что он присылает к нам все его картины. Были вы у него? Нет, кажется. Картины на меня мало действуют, но его распятие нынешнего года — удивительная картина. В первый раз все увидали, что распятие — казнь и ужасная казнь». Тогда же он писал, Леониле Фоминншне Анненковой: «Не помню, чтобы какая-нибудь смерть так сильно действовала на меня. Как всегда при близости смерти дорогого человека стала очень серьезна жизнь, яснее стали мои слабости, грехи, легкомыслие, недостаток любви, одного того, что не уми- рает, и просто жалко стало, что в этом мире одним другом, помощником, работником меньше». Позднее, уже в августе, он писал Николаю Семеновичу Лескову: «О Ге я не переставая думаю, не переставая чувствую его, чему содействует то, что его две картины Суд и Распятие стоят у нас, и я часто смотрю на них, п что больше смотрю, то больше донимаю и люблю. «Хорошо бы было, если бы вы написали о нем. Должно быть, и я напишу. Это был такой большой человек, что мы все, если будем писать о нем с разных сторон, — мы едва ли сойдемся, т.-е. будем повторять друг друга». То же отражение впечатления смерти друга мы находим и в дневнике того вре- мени. Сначала он выражает мысль подобную той, которую он выразил в письме к Горбунову. 13 июня он записывает; «Какая-то связь между смертью и любовью. «Любовь есть сущность жизни, и смерть, снимая покров жизни, оголяет, как сущность, любовь. «Когда человек умер, только тогда узнаешь, насколько любил его. И, заговорив о любви, он продолжает развивать свою мысль: «Все, что вижу: цветы, деревья, небо, земля, все это — мои ощущения. Ощу- щения же мои суть не что иное, как сознание пределов моего «я». - «Я» стремится расшириться и в стремлении сталкивается с своими пределами в пространстве, и со- знание этих пределов дает ему ощущения, а ощущения оно об'ективирует в цвет, деревья, землю, небо. «Потом подумал: Что же такое любовь? Зачем любовь, когда жизнь состоит в этих столкновениях с своими пределами? Столкновение с этими пределами необхо- димо, и в этих столкновениях игра жизни. При чем тут любовь? Не помню как, но это представление жизни упраздняло любовь, делало ее ненужной. И на меня нашло сомнение и уныние. Не выдумано ли все то, что я думаю и говорю о любви? Правда, что не один говорю про нее, не я выдумал это. А давно и все. И хотя это и дает веро- ятие, что есть что-то, все-таки не самообман ли это? «Пошел дальше и подумал: да почем же я знаю, что я — я, а что все то, что я вижу, есть только предел меня? Кроме сознания предела есть еще сознание себя — того, что сознает пределы. Что же это сознание? Если оно чувствует пределы, то оно но существу своему беспредельно и стремится выйти из этих пределов. Чем же я могу выйти из этих пределов? Чем могу проникнуть за них? «Только тем, чтобы любить то, что за пределами. Так что любовь уничтожает пределы, соединения того, кто любит, с тем, что за пределами, с Богом, с любовью. «Посредством любви человек разрушает ограничивающие его пределы, может делаться беспредельным. Богом. Сначала человек уничтожает эти пределы между ближайшими к нему, понятнейшими существами, потом между более отдаленными, труднее постигаемыми. «Но как же питаться, не убивая растений, пе давя траву, насекомых, т.-е. не разрушая любви? Стало быть, как ни увеличивай пределы в этом мире, немыслимо осуществление полной любви, т.-е. уничтожение . пределов между собой и миром. «Невозможно полное осуществление, но возможно приближение бесконечное, «Но мир этот не один, есть другие миры, в которых осуществление это, ве- роятно, возможно. Человек с одной стороны приближает в этом мире осуществление