b000000219

— 234 — )■ в В конце апреля Л. Н — ч с Марьей Львовной уехали снова в Ясную уже па летнее житье. Одному из друзей своих он так писал об этом от'езде; «Уехал отдохнуть от .мучительной суеты Москвы». Вскоре оп пишет оттуда жене, наслаждаясь деревенской весной: «Я сейчас после обеда, в 5 часов, поехал в Оудаково и оттуда Засекой на пчель- ник, купальню и через Заказ домой. Больше шел пешком, радуясь на красоту Бо- жьего мира. Трава уже с четверть,, рожь идет в трубку, овсы зеленые кое-где; на черемухе готов цвет и побеги в два вершка; осина и ранний дуб одеваются. Тепло, влажно, соловьи, кукушки». Из литературных работ он занят был в это время обработкой статьи о Мопас- сане, которая напечатана была вскоре в издании «Посредника» в виде предисловия к сочипешшм Мопассана, переведенным Л. П. Никифоровым но выбору самого Л. Н — ча. Б мае же посетил Л. Н— ча его американский единомышленник Эрнест Кросьби. В этот первый визит он не произвел особо выгодного впечатления на Л. Н — ча. На- против, оп писал жене: «СговЬу, как все американцы, приличный, неглупый, но внешний». Об этой встрече Л. Н — ч со свойственным ему искренним самоосуждением рас- сказывает в письме к редактору «Посредника»., уже после преждевременной смерти Кросьби; письмо это было напечатано в виде предисловия к сочинению Кросьби, изданному по-русски «Пооредииком» под заглавием: «Толстой и его жизнепони- ліание». Бот что он писал тогда: «Первое мое знакомство с ним было письменное. Он прислал мие из Египта, где оп был судьею, довольно большую сумму денег для пострадавших от неурожая. Я отвечал на его письмо, и скоро после этого он сам приехал. «К стыду моему, помню, что, несмотря па привлекательную личность Кросьби, я в своем суждении не выделил его из обычных американских посетителей, руково- дящихся в своих посещениях только моею известностью. Помню, однако, что его вопрос, прямо обращенный ко мне, удивил меня. «Мы шли, как теперь помню, на- выход из старого дубового леса. Это было лет- ним вечером. Он сказал: «Что вы мне посоветуете делать теперь, вернувшись в Америку?» Это был вопрос, до такой степени выходящий из обычных приемов посетителей, что я удивился и все-таки не понял И тогда его совершенную искрен- ность и то, что в нем в это время совершался тот великий для жизни человека пе- реворот, который пережил и я и которого желаю всем людям, переворот, состоящий в том, что все многообразные цели жизни вдруг заменяются одним: делать то, что свойственно человеку, и то, чего хочет от меня воля, руководящая тем миром, в ко- тором я живу. «Я никак не думал, что этот образованный, красивый, богатый, пользующийся хорошим общественным положением человек мог серьезно думать о том, чтобы, пре- небрегши всем прошедшим, посвятить свою жизнь служению Богу. «Помню, мы остановились, и я, хотя и не доверяя вполне его искренности, ска- зал ему, что есть у них в Америке замечательный человек Джорж, и послужить его делу есть дело, на которое стоит направить все свои силы. «И, к удивлению п радости моей, я скоро узнал и но письмам Кросьби и по дру- гим сведениям, что оп не только исполнил мой совет и стал энергичным борцом за дело Джоржа, но стал человеком, во всей своей жизни и деятельности преследующим одну и ту же со мной цель. Это я видел из его инеем и из его прекрасной книги, в которой он с разных сторон, хотя и, к сожалению, в стихах, высказывал с болыпоіг силой свое религиозное, вполне согласное со мной миросозерцание». К этому же времени следует отнести попытку Л. Н — ча обходиться в письмах без обычных эпитетов». Вот что оп пишет между прочим Е. И. Попову в письме, ко- торое начиналось так, против обыкновения: «Сейчас получил ваше письмо, переполненное интересными сведениями»... без всякого обращения. В конце письма оп об'ясияет это нововведение, боясь этой внеш- ней холодностью обидеть друга: