b000000219

1— 233 — В это время, сначала в России, а потом и в других странах стало нарождаться повое общественное явление. В конце 80-х годов доктор Заменгоф из Вильни; основал новый, весьма облегченный международный язык «Эсперанто». Через несколько лет. когда число эсперантистов в разных странах значительно возросло, они решили сор- ганизоваться и издать свой орган. Они обратились к нескольким всемирным авто- ритетам с просьбой выразить свое, мнение об языке эсперанто. В том числе эспе- рантисты обратились и ко Л. Н — чу. Он ответил им следующим письмом. 27 августа 1894 года. «Милостивые государи! «Я получил ваши письма и постараюсь, как сумею, исполнить ваше желание, т.-е. высказать свое мнение о мысли вообще всенародного языка и о том, насколько язык эсперанто соответствует этой мысли. «В том, что люди идут к тому, чтобы составить одно стадо, с одним пастырем разума и любви, и что одной из ближайших предшествующих ступеней должно быть взаимное понимание людьми друг друга, в этом не может быть никакого сомнения. Для того же, чтобы люди иошшали друг друга, нужно или то, чтобы все языки сами собой слились в один (что если и случится когда-либо, то только через большое время)", или то, чтобы знание всех языков так распространилось, чтобы не только все сочи- нения, были переведены на все языки, но и все бы люди знали так много языков, чтобы все имели возможность на, том или другом языке сообщаться друг с другом, или то, чтобы был избран всеми один язык, которому обязательно обучались бы все народы или, наконец, то (как это предполагается воляшокистами и эсперанти- стами),. чтобы все люди разных народностей составили бы себе один международный, облегченный язык, и все обучались ему. В этом состоит мысль эсперантистов. Мне кажется, что это последнее предположение самое разумное и, главное, скорее всего осуществимое. «Так я отвечаю на первый вопрос. На второй вопрос — насколько язык эспе- ранто удовлетворяет требованиям международного языка, — я пе могу ответить решительно. Я не компетентный судья в этом. Одно, что я знаю, это то, что воляпюк показался мне очень сложным, эсперанто же, напротив, очень легким, каким он должен показаться всякому европейскому человеку. (Я думаю, что для всемирности, в на- стоящем смысле этого слова, т.-е. для того, чтобы соединить китайцев, африканских народов и пр., понадобится другой язык, но для европейского человечества эсперанто чрезвычайно легок). Легкость обучения его такова, что, получив шесть лет тому назад эсперантскую Грамматику, словарь и статьи, нанисанные на. этом языке, я, после не более двух часов занятий, был в состоянии, если не писать, то свободно читать на этом языке. «Во всяком случае, жертвы, которые принесет человек нашего европейского мира, посвятив несколько времени на изучение этого языка, так незначительны, а последствия, которые могут произойти От усвоения всеми, — хотя бы только ев- ропейцами и американцами — всеми христианами, — этого языка, так огромны, что нельзя не сделать этой попытки. Я всегда думал, что нет более христианской науки, как знание языков, то знание, которое дает возможность общения и об'еди- пения с наибольшим количеством людей. «Я не раз видал, как люди становились во враждебные отношения друг к другу только от механического препятствия ко взаимному пониманию. И потому изучение эсперанто и распространение его есть несомненно христианское дело, способству- ющее установления Царства Вожия, того дела, которое составляет главное и един- ственное назначение человечества». Этот отзыв Л. Н — ча дал сильный толчок распространению «эсперанто». И можно сказать, что широкое развитие его в настоящее время многим обязано Л. Н— чу.