b000000219

— 228 — Письмо Л. Н — ча к государю осталось без ответа. Л. Н — ч так писал об этом Черткову: «Вы зпаете, может быть, что я писал государю письмо о Хилковой и ее детях. Письмо нехорошее, из него ничего не вышло. Я не говорил про него, потому что в письме же говорил, что никто не будет знать про это письмо. Теперь Государь показал письмо Рихтеру, Рихтер рассказал другим и про это стало известно. Я жалел, что вас не было посоветоваться с вами. В тайне был только П., и он отдал письмо че- рез Воронцова». Так и пришлось матери уехать ни с чем, перетерпеть ужасную муку, потери де- тей, отнятых не стихийною силою смерти, к которой сквозь торе всегда чувствуешь какое-то трепетное уважение, а грубой силой озлобленных, заблудших людей. Конец января Л. Н — ч провел в имении своего второго сына Ильи, куда поехал погостить с своей старшей дочерью Татьяной .Львовной, и в первых числах февраля переехал в Ясную Поляну. Он уехал в деревню из Москвы, как всегда спасаясь от суеты, от множества посетителей. Эта усталость от «людей» и некоторая разочарованность в них отрази- лись в его дневнике, где, 24-го 'января, он записывает такую мысль; «Никак не отделаешься от иллюзии, что. знакомство с новыми людьми даст но- вые знания, — что чем больше людей, тем больше ума,, доброты, как чем больше вместе углей горящих, тем больше тепла. С людьми ничего подобного: все те же, всегда те же. И прежние, и теперешние, и в городе, и свои, и чужие, русские, и ирландцы и китайцы. А чем больше их вместе, тем скорее тухнут эти уголья, тем меньше в них ума, доброты». В конце января произошло событие, новым ударом поразившее Л. П — ча. 27 ян- варя в воронежской тюрьме скончался от чахотки, осложненной воспалением легких, Евдоким Никитич Дрожжин, бывший сельский учитель, около трех лет проведший в заключении за отказ от воинской повинности. Событие это глубоко взволновало Л. Н — ча. Вскоре после этого Л. Н — ч писал одному из своих друзей: «Смерть Дрожжина и отнятие детей у Хилкова суть два важнейшие события, которые призывают всех нас к большей нравственной требовательности к самим себе». И долго еще во всех письмах к друзьям он с волнением говорит об этом. Конечно, среди таких событий для него да и для друзей его совершенно неза- метно проходят другие события, которые при иных условиях могли показаться зна- чительными. Так, 24 января, па заседании Московского Психологического общества Л. Н — ч был избран почетным членом. Но вот и новое большое событие, также захватившее Л. Н— ча и потрясшее его до глубины души. Событие это было — новая картина его друга-художника, Ни- колая Николаевича Ге. " По своему обыкновению П. П. приготовил картину к передвижной выставке, ко- торая открывалась в Петербурге в конце зимы. Он послал картину прямо в Москву, а сам заехал в Ясную, где Л. Н — ч жил тогда, с своими дочерьми. Мне посчастливилось тоже быть тогда в Ясной, там же жила тогда Марья Александровна Шмидт, и я за- быть не могу той чудной духовной атмосферы, которая связывала наш интимный кружок. Н. П. Ге горел нетерпением «сдать свой экзамен», показать своему другу свое новое произведение. Он был весь полон им, полон огня вдохновения и поток его речи лился неудержимо, блистая чудными художественными и психологическими красотами. Л. П — ч был также чрезвычайно оживлен, бодр и полон всякого рода литера- турными проектами. Он кончил «Тулон», т.-е. статью, названную им «Христианство и патриотизм» и посвященную описанию тулонских празднеств, закрепивших осно- ванный тогда франко-русский союз. Все ораторы, царственные особы и дипломаты,