b000000219

— 226 — всего бывает взаимная привязанность детей и родителей, и увезли их, зная, что си, связанный ссылкой, из которой его не выпускают, и отсутствием денег, которые он отдал, не может ни сам ехать за детьми, ни датЁ жене средства ехать за, ними. «И все это сделано. Государь, Вашим именем. «Может быть, что письмо это прогневит Вас, и Вы скажете: по Какому праву позволяет себе этот человек: писать мне про это? «Государь! У меня есть па это неот'емлемое право, — право, которое мы слиш- ком часто забываем, и упоминаете о котором, может быть, удивит Бае, — право это есть право моей братсйой любви ко всем людям и поэтому и к Вам, несмотря на те мнимые перегородки, которые разделяют Вас, Императора величайшей империи, и меня, ничтожного частного человека. Я считаю, что Вы согрешили, допустив "воз- можность совершить такое, злодейское дело Вашим именем. В Евангелии же сказано, как должны поступать люди относительно согрешивших братьев. И я поступаю так: «Если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним; если послушает тебя, то приобрел ты брата своего» (Мф. 18, 15). «Получив последнее письмо Хилкова и его жены, очевидно вызывающее меня на то, чтобы как-нибудь помог им, я, был так возмущен тем, что узнал, что хотел тотчас послать описание всего этого дела в иностранные газеты. Но, перед Богом спросив себя, хорошо ли бы я сделал, поступив так, я увидал, что поступить так было бы, во-первых, неразумно, потому что никакие статьи в газетах не могут изме- нить решения власти, если она захочет поставить на своем; а во-вторых, и главное, то, что сделав это, я поступил бы не ио-еваигельски 'относительно Бас, и потому я решил, будет что будет, по слову евангельскому, одип-па-один писать Вам, надеясь не прогневить Вас, а приобрести в Бас брата. «(Про письмо это никто не знает, кроме одного переписчика, скромного чело- века, содействия которого я не мог избежать). «Боюсь, что письмо это мое покажется Вам дерзким, в первую минуту оскор- бит Бас и вызовет в Бас, что бы мне было очень больно, недоброжелательное ко мне чувство. «Но что же мне было другого делать? Молчать мне нельзя было, совесть моя замучила бы меня. А писать Вам со всеми теми околичностями и льстивыми 4 словами, с которыми принято обращаться к Государям, я не мог, да это было бы дурно, потому что в этих условных искусственных формах нельзя сказать всего, что нужно и до- браться до сердца человека, к которому пишешь. А мне этого только и нужно, потому что я знаю, что если слова мои дойдут до Вашего сердца, то дело мое будет выиграно. И потому умоляю Бас, Государь, победите в себе чувство недоброжелательства, кото- рое вызовет, может быть, в Вас непривычная Вам откровенность этого письма, и верьте, что руководит мной только любовй к Вам — братская, христианская любовь, которая не знает различия положений, а знает только желание добра тому, к кому она обращена. «Вы, я думаю, так привыкли к тому, что все обращения к Вам имеют корыст- ную или вообще личную цель, что, получая письмо или прошение, всегда думаете: чего собственно для себя хочет этот проситель? Но мне ведь для себя ничего не нужно. Вы ничего и не можете дать мне н ничего не можете лишить меня; н то, о чем я позволяю себе просить Вас, не только для меня, но даже и для Хилкова и его семьи меньше нужно, чем для Вас. Они перенесут свои страдания и лишения легко, потому что они несут 'пх во имя Христа, и на их стороне будут и теперь уже все лучшие люди, от пемца-колописта, который готов был загнать лошадей, только бы помочь невинно страдающим людям, и полицейского, нарушающего при- каз, только бы облегчить участь обиженных; все будут па их стороне, от этих , малообразоваппых людей до всех самых высокообразованных людей мира тепереш- него и будущего, которые когда-либо узнают про это дело. Вам же. Государь, не мо- жет не быть мучительно тяжело знать, какое ужасное дело сделалось Вашим име- нем, и па Вашей стороне никто не будет, кроме худших людей, — тех льстецов, ко-