b000000219

ыого письма, писанного не для Вас и потому не подготовленного (в котором я нарочно не изменил и не прибавил ни одного слова),. Вы узнаете, в чем заключается это неслы- ханное в наше время по своей жестокости дело, совершавшееся, как все совершав- шие его говорили, по Вашему, т.-е. высочайшему повелению. К прилагаемому письму считаю нужным прибавить только некоторые подробности о положении, характере и жизни самого Хилкова. «Хилков едцнщвеяйли сын богатой семьи, служил сначала в лейб-гусарах, потом во время турецкой кампании, кажется, командовал казачьим полком. Во время этой войны ему случилось в, рукопашной схватке своими руками убить турецкого офицбра. Случай этот имел на него такое влияние, что он тогда же об явил началь- ству, что не может продолжать более военной службы, и тотчас же после кампании вышел в отставку, убедившись в том, что христианство, которое он исповедывал, требует совсем другой жизни, чем ту, которую он вел, и поселился в деревне. В де- ревне он старался вести жизнь сообразную с тем представлением, которое, справедливо или нет, он составил себе, от христианской жизни. Он отдал все свое, переданное ему матерью, довольно большое имение крестьянам, не оставив себе ничего, и на наемной земле своим трудом стад зарабатывать свой хлеб, и так жил около десяти лет. «Все это я говорю для того, чтобы обратить Ваше внимание на искренность этого человека, не задумавшегося бросить ожидавшее его блестящее служебное поло- жение и большое ожидавшее его состояние, только чтобы не лгать перед своей со- вестью. Лет десять тому назад он сошелся с девушкой Винер, дочерью оставпого пол- ..ковника и крымского помещика, женился на ней, и у него родилось от нее двое детей. Главное обвинение против него состоит в том, что он не венчался церковным бра- ком с своей женой и не крестил своих детей, но он не сделал этого, как не делают 9то (го) все миллионы христиан, не признающих крещения и брака за таинство, не потому, чтобы он хотел разрушать верований православной церкви, а потому, что, как правдивый человек, он не мог исполнять обряда, в который он не верил. «Я не могу этого сделать, — говорил он при мне тем, которые убеждали его венчаться с женой и крестить детей, — не могу сделать этого, потому что если бы я пришел к священнику, прося его обвенчать меня или окрестить моих детей, и ои спросил бы меня, верю ли я в то таинство, которое прошу совершить надо мной и моими детьми, я должен бы был или солгать, чего я не могу сделать, или сказать священнику правду, что я не верю в эти обряды и только для приличия требую совершения их, п тогда всякий честный священник должен бы был прогнать меня». «Живя в деревне тяжелым земледельческим трудом, зарабатывая себе, и своей семье скудное пропитание, он, бывший богатый и знатный человек, отдавший все состояние, не мог не обратить па себя внимания окружных крестьян, и они ходили к нему, прося его заступничества в своих обидах, совета в своих затруднениях и раз'яснения в своих религиозных сомнениях; и он помогал им словом, делом, советом, и раз'яснением их недоумений, не скрывая от них то, что он считает открытой для ' блага людей божеской истиной. « Жизнь его признана была вредной и с ним поступили так же, как, к сожалению, поступают последнее время Вашим же именем со всеми так называемыми сектан- тами, штундистами, т.-е. без суда приговорили его к шестилетней ссылке, и увезли его на Кавказ, где и поселили в одной из худших тамошних местностей. Как ни же- стока была эта ссылка для него, семейного человека, эта ссылка, лишившая его всего того, что было устроено им годами тяжелого личного труда на прежнем месте его жительства, и переносившая его в чужую, тяжелую обстановку ссыльного, ои нес спокойно свое положение, продолжая на Кавказе ту же жизнь, которую он вел и в Харьковской губернии, т.-е. зарабатывая своим трудом средства для самой воздерж- ной жизни и помогая в его нуждах окрестному населению, которому он оказался ну- жен, ухаживая в прошлом году за холерными. Но гонителям его показалось этого мало, и они придумали самое ухищренное, жестокое насилие, которое только можно произвести над семейным человеком. Они, как это описывается в письме, вошли в его дом, вырвали из его рук. и рук его жены ее детей в тон возрасте, когда нежнее Биография Л. Н. Толстого, т. III. 15