b000000219

— 224 — яуждены были просить Льва Николаевича занять на эстраде почетное место. Стены дрогнули от рукоплесканий, которыми встретили естествоиспытатели великого рус- ского писателя. Сцена эта очень расстроила Л. И — ча, и он неохотно вспоминает о ней. Но всякое простое, безыскусственное выражение симпатий очень трогает его». ГЛАВА 17-я. Хилков. Дрожжйн. Распятие. Лев Николаевич провода, і зиму в Москве и, как всегда, боролся й душою и телом с заливавшим его потоком городской, светской жизни. Большая, молодая, в то время вполне благополучная семья его жила веселой суетливой жизнью, по временам втя- гивая его в свою компанию. Если затеп не представляли какой-нибудь безумной траты денег п роскоши, то Л. Н — ч сам увлекался и радовался общему добродушному веселью. 'Таков был вечер 1-го января 1894 года. Во время вечернего чая, па котором присутствовал и Лев Николаевич, разговаривая с гостями, послышался звонок, и вскоре дети с радостью об'явили, что приехали ряженые. На лице Л. Н — ча про- бежала улыбка недовольства. Но двери отворились,, и в залу вошло несколько по- чтенных, хорошо известных Москве лиц, художников, литераторов и ученых. Все были несколько удивлены н встали со своих мест, чтобы поздороваться с вошедшими. Но удивление достигло высших пределов, когда среди вошедших заметили самого Л.Н— ча в темно-серой блузе, подноясаппой ремием, с заложенными за пего пальцами, который подошел к настоящему Л. Н — чу и, протягивая ему руку, сказал: «Здравствуйте, Л. Н — -ч». Два Л. Н — ча поздоровались и настоящий Л. Н — ч с недоумением рассмат- ривал своими близорукими глазами своего двойника. Это оказался искусно загри- мированный его друг Лопатин. Помню, что такой же эффект произвели загримиро- ванные И. Е. Репиным, Вл. Серг. Соловьевым, А. Г. Рубинштейном и другими. Напря- женное недоумение сменилось вскоре бурным весельем, среди которого слышался и громкий хохот Л. Н — ча. Но так весело начатый новый год вскоре потребовал сильного и серьезного ду- шевного напряжения Л. Ы — ча и его друзей, чтобы перенести все волнения, выпав- шие на пашу долю. Ярко и искренно высказанный Л. Н — чем критический взгляд на государствеп- лое насилие многим открыл глаза, вызвал пеповиновение и репрессии. Аптицерков- ные взгляды Л. Н — ча и его друзей, с другой стороны, поднимали тревогу среди тех, кто взял ключи царства небесного, сам не входил и других не впускал в него. Мы уже видели, какое ужасное злодеяние было совершено с благословения этих людей; отнятие детей Хилковых. Л. Н — ч испытал последнее средство, к -которому прибегал в крайних случаях. Он паписал письмо государю Александру III, убеждая его отменить эту ужасную меру и возвратить детей. Вот это письмо: «Государь! , «Простите меня, если тон этого письма и самое обращение к Вам будут не та- кие, к каким Вы привыкли; простите меня и, ради Бога, прочтите это письмо без чувства предупреждения и, если возможно, с те® чувством братской любви, которое свойственно всем людям и которое одно побудило меня написать Вам. «Над князем Дмитрием Александровичем Хялковым, отставным полковником, живущим теперь в Закавказском крае, куда он сослан за свои религиозные убежде- ния, и в особенности над его женой, совершенно было в октябре нынешнего (теперь уже прошлого, 93-го, года) именем Вашим одно, из самых жестоких и возмутитель- ных преступлений, противных всем законам Божеским и человеческим. Из нрилагае-